Первая трещина

Барьер над городом раскалывался медленно.

Чёрная линия прошла от дворца к южной стене. За ней появилась вторая.

— Орн! — Вейра обернулась.

Генерала в палате уже не было.

Дверь служебного выхода оказалась запечатана с другой стороны. Орн готовил отступление заранее.

Тэ Хён коснулся стены. Город вспыхнул перед ним сетью нагрузок. Три узла темнели одновременно: Южный, Восточный и центральный под дворцом.

— Это подготовлено заранее.

Повреждения образовывали треугольник. Если три узла разрушались одновременно, нагрузка сходилась на центральной башне и выглядела как удар по барьеру извне.

— Он подделывает человеческое нападение, — сказал Тэ Хён.

— Чтобы корона объявила войну до расследования, — ответила Вейра.

Представитель военного совета потребовал передать по городской сети сообщение о внешней атаке. Это ускорило бы мобилизацию и позволило использовать закрытые резервы.

Вейра отказалась.

— Если назовём людей сейчас, к утру человеческий квартал будут охранять не от диверсантов, а от наших жителей.

— А если это всё-таки их операция?

— Тогда объявим после доказательств.

Регент подтвердил приказ. В первые минуты город услышал только правду, которую они знали наверняка: внутренние узлы повреждены, верхние этажи опасны, всем следует идти в убежища.

Эта формулировка не давала удобного врага. Зато не направляла страх на тех, кто случайно говорил с человеческим акцентом.

— Сколько у нас времени?

Маги у стены сверились с мерными пластинами. Голубой песок в узких колбах уже чернел снизу.

— Двенадцать минут до цепного разрыва. Центральное отключение не отвечает.

Вейра больше не задавала вопросов и подняла тревогу. Колокола заговорили над Аркхайном. Военные выводили жителей из кварталов под трещинами, маги снимали питание с башен, городская стража открывала подземные убежища.

Саэль сорвал со стены копию городской схемы.

— Я вернусь на Южный узел. Если центральная сеть начнёт тянуть нагрузку с жилых линий, мы отключим её вручную.

— Тогда квартал останется без внешнего барьера, — сказал Тэ Хён.

— На несколько минут. Это лучше, чем если он останется без квартала.

Он передал Тэ Хёну три маленькие сигнальные пластины.

— Синий огонь — нагрузку приняли. Белый — линия отключена. Чёрный…

— Я понимаю.

Саэль задержал на нём взгляд.

— Не принимайте то, что можно сбросить.

Потом побежал к лестнице вместе с городскими инженерами.

Керн вызвал дворцовую стражу и разделил её на группы. Одну отправил к лечебницам, вторую — в квартал подвесных мостов, третью оставил выводить служащих из дворца.

— Ваши покои входят в безопасный сектор, — сказал он Тэ Хёну. — Кот должен остаться там.

Слово «должен» в отношении Рыжего не убеждало никого, но времени проверять не было.

Первые минуты люди не верили приказам. Им десятилетиями говорили, что столичный купол не способен упасть. Торговцы пытались закрыть лавки, дворяне требовали отдельной охраны, дети останавливались смотреть на голубые трещины.

Потом на перекрёстках загудели эвакуационные рога. У каждого района был свой ритм: два низких звука для речных кварталов, три коротких для ремесленных, непрерывный вой для площади под дворцом. На домах раскрылись кобальтовые указатели, видимые сквозь дым. Крылатые жители снимали с крыш тех, кто не мог быстро спуститься, а рогатые носильщики выносили из лечебниц лежачих больных в широких плетёных корзинах.

Вейра передала приказ через усиливающую руну:

— Это не учение. Покинуть верхние этажи. Не останавливаться под мостами и подвесными линиями.

Город наконец начал двигаться к убежищам.

У торговых домов были собственные защищённые подвалы, однако их владельцы не могли провести туда всех работников. Возле одного входа охрана пропускала только людей с серебряными жетонами дома. Толпа начала давить на ворота.

Керн приказал открыть второй створ и объявил подвал районным убежищем. Старший охранник потребовал письменное распоряжение.

Сержант вырвал чистую страницу из караульной книги, написал приказ и поставил своё имя.

— Если город уцелеет, принесёте это в суд.

Охранник посмотрел на трещину над крышей и открыл ворота.

Не каждый конфликт требовал победителя прямо сейчас. Иногда достаточно было перенести спор на время, когда потолок перестанет падать.

Тэ Хёну принесли карту.

— Дворцовый узел удерживает центральную башню и архив, — сказал маг. — Южный — жилые кварталы. Восточный — госпитали.

На карте рядом с каждым узлом проступили расчётные потери. У дворца цифры означали реликвии, архивные печати и часть казны. У двух других — койки и жилые дома.

Из Восточного госпиталя пришёл запрос на приоритет. Там находились проводники ритуала, раненые с границы и дети, которых нельзя было перенести без поддерживающих рун. Южный район одновременно сообщал, что два убежища переполнены и отключение внешней защиты оставит людей под падающими мостами.

Ни один узел не требовал спасти пустое здание. За каждой линией находились люди, чья причина казалась достаточной тем, кто стоял рядом с ними.

Тэ Хён видел нагрузку, но не мог превратить человеческие жизни в точный вес. Решение пришлось принимать без удобной формулы.

— Снимайте питание с дворцового узла, — приказала Вейра. — Архиву дать четыре минуты на вывод дежурной смены. Остальное останется под камнем.

Представитель короны посмотрел на регента. Тот приложил перстень к карте, подтверждая приказ.

Приказ разошёлся по сети не сразу. Хранитель казны отказался отключать сокровищницу без отдельного распоряжения, архив требовал сохранить генеалогические печати, а дворцовая служба просила ещё десять минут для вывоза коронационных реликвий.

Вейра дала им четыре.

— Вы готовы потерять историю Аркхайна? — спросил хранитель.

— Нет. Я готова потерять предметы, если иначе потеряем тех, кто эту историю помнит.

Дворцовые огни погасли. Золотые ветви потемнели. Башня содрогнулась, но устояла.

Вместе с ними отключились печати архивов. Хранители вынесли каталоги, по которым позже можно было восстановить утраченные копии, и заперли внешние двери. Несколько придворных всё же попытались вернуться за трёхсотлетними договорами. Стража развернула их на лестнице.

Чёрная трещина замедлилась.

Из военного арсенала пришло сообщение. Три кристалла направленного разрушения были заменены стеклянными болванками ещё во время зимней инвентаризации. Проверочный лист заверили кодом капитана Рейда Арвена — человека, которого считали погибшим.

Вейра перечитала имя один раз. Лицо у неё не изменилось, но пластина хрустнула в пальцах.

— Рейд жив.

Этого было достаточно, чтобы понять, почему Орн так долго скрывал расход барьера. Подготовка началась не сегодня и даже не в день призыва.

Они добрались до центральной площади, когда верхний слой барьера начал осыпаться голубыми искрами. Люди бежали к убежищам. Над домами гасли силовые линии.

Одна искра ударила в крышу стекольной мастерской и пробила черепицу. Начался пожар. Вейра отправила половину сопровождения помогать жителям.

Керн повёл их через рыночную площадь. Он знал, какие ворота убежищ открывались наружу, где лестница была слишком узкой для носилок и в каком дворе находился старый грузовой подъёмник. Приказы сержанта не звучали героически: убрать телегу, сломать замок, переставить указатель, не тащить сундук. Именно поэтому люди исполняли их.

Хозяин пекарни на углу отказывался уходить без двух медных противней. Молодой стражник подхватил под мышку и хозяина, и противни. Уже в переулке пекарь обнаружил, что спас только один, и молча накрыл им голову от падающих искр.

На перекрёстке начал оседать воздушный мост. Тэ Хён увидел линии, но не прикоснулся к ним. Он направил толпу в соседний переулок. Камень рухнул уже на пустую улицу.

Впервые дар помог ему не силой, а предупреждением.

Под обломками крайней арки остался ветеран с пустым креплением вместо руки — тот самый, которому Керн отдал талоны. Сержант и Тэ Хён вместе подняли лёгкую решётку, пока двое носильщиков вытаскивали мужчину.

— Протез так и не вернули, — сказал Керн, убедившись, что ветеран дышит.

— После барьера, — ответил Тэ Хён.

Это не было обещанием, которое он имел право дать. Но стало задачей, которую можно было записать и однажды решить.

У входа в центральный распределитель их встретил Элкар. На его мантии тлели защитные нити.

— Мы можем удерживать отдельные ветви снаружи, — сказал он. — Но увидеть всю сеть и перераспределить нагрузку можно только у главной колонны. Если купол просядет, обратный удар пройдёт через того, кто к ней подключён.

Обычный маг сгорел бы при первой волне. Тэ Хён понял, почему анонимный источник назвал именно его: неизвестному был нужен человек, способный стать живой опорой. Возможно, диверсанты рассчитывали на это с самого начала.

— Сколько времени?

— Десять минут. Возможно, меньше.

Вейра закрыла Тэ Хёну дорогу. За её спиной служители уже открывали тяжёлые створки распределителя.

— Лекарь запретила вам входить в нагрузку. Если каналы разрушатся здесь, мы не сможем даже вынести вас до конца обвала.

— Остальные маги удержат части. Но только я вижу, куда уходит общий вес.

Она посмотрела на трещину, проходившую по куполу, и отступила. Не потому, что согласилась. Потому что другого расчёта не существовало.

По барьеру прошла третья трещина.

Вейра сжала челюсти.

— Я найду Рейда и отключу военный контур, — сказала Вейра. — Вы держите сеть только до моего сигнала. Ни мгновением дольше.

Тэ Хён кивнул. На стройке хороший план тоже редко переживал встречу с реальностью, но начинать всё равно следовало с него.

Вейра сняла с пояса короткий клинок, надрезала им воздух над его запястьем и оставила на коже тонкую красную руну.

— Если перестанете помнить своё имя, перережьте эту линию. Она разомкнёт связь с колонной.

— А если не вспомню, зачем у меня нож?

Вейра вложила рукоять ему в ладонь.

— Тогда постарайтесь хотя бы раз вовремя выполнить инструкцию.

Он взял клинок.

Он вошёл внутрь.