Свидетель, который не смотрел

Слугу звали Товен Эш.

Ему было девятнадцать, хотя в слишком большой дворцовой форме он выглядел младше. Он вошёл в комнату допросов, увидел Адриана и остановился так резко, что сопровождавший стражник едва не врезался ему в спину.

— Я не стану менять показания, — сказал Товен.

— Я не прошу менять, — ответила Мейра. — Сядьте.

Адриан находился сбоку, не напротив свидетеля. По его просьбе между ними оставили свободное место, а браслеты заключённого прикрепили к отдельному кольцу. Товен должен был видеть выход и дознавателя, а не человека, которого помог отправить на казнь.

— Расскажите, что произошло после третьего колокола, — начала Мейра.

Товен повторил написанное в протоколе почти слово в слово. Он нёс чистые салфетки из прачечной, увидел лорда Вериса у поворота западной галереи, узнал его по синему плащу и поспешил уйти. Через несколько минут из зала донеслись крики.

— Теперь расскажите с конца, — сказал Адриан.

Товен посмотрел на Мейру.

— Зачем?

— Когда человек много раз повторяет рассказ в одном порядке, слова начинают подсказывать следующие слова. Обратный порядок заставляет вспоминать отдельные действия. Если вам неудобно, можете отказаться.

Это не было безошибочным способом обнаружить ложь. Адриан использовал его на переговорах, когда требовалось отделить личное наблюдение от позднейших объяснений.

Мейра кивнула свидетелю.

Товен начал с крика в зале. До этого он поставил корзину у бельевой комнаты. До этого прошёл мимо мужчины в плаще. До этого поднимался по лестнице. До этого забрал салфетки.

— Где находился мужчина относительно вас?

— В конце галереи.

— Он шёл к вам?

— От меня.

— Вы видели лицо?

Товен замолчал.

— Он повернул голову.

— Вы видели лицо? — повторила Мейра.

— Щёку. Немного.

— Какую?

Юноша коснулся собственной правой щеки, потом левой.

— Не помню.

— Цвет волос?

— Тёмные.

— Длину?

— Воротник закрывал.

— Что позволило вам узнать лорда Вериса?

— Рост. Плащ. Он всегда ходил так, будто люди должны освобождать дорогу.

В протоколе было написано: «Я увидел лорда Кейлена Вериса». На деле Товен увидел высокого тёмноволосого мужчину со спины.

— Что особенного в плаще? — спросил Адриан.

— Синий шёлк. Серебряные ветви на плечах. Другого такого нет.

— Сейчас его нет и у меня.

Товен сжал пальцы.

— Вы хотите сказать, я солгал?

— Нет. Я хочу понять, что вы видели, а что заключили.

— Это были вы.

— Возможно.

Ответ сбил свидетеля сильнее отрицания.

Мейра спросила о времени. Товен подтвердил, что слышал колокол, но не мог сказать, сколько прошло после последнего удара. Число 22:10 появилось во время второго допроса.

— Кто его назвал? — спросила она.

— Писарь. Или помощник. Они сказали, третий колокол всегда заканчивается в десять.

— Имя?

— Господин Нерис записывал. Ещё был светловолосый человек из Палаты.

Помощника Мейры звали Ивен Сорн. Он же беседовал с послом Лиром.

— Вам показывали мой плащ после задержания? — спросил Адриан.

— Рисунок.

— До того, как вы описали узор, или после?

Товен побледнел.

— Не знаю.

Мейра положила ладонь на протокол.

— Вспомните комнату. Сначала вы рассказали о плаще или вам показали рисунок?

— Мне спросили, был ли это он. Я сказал, что похож. Потом показали.

— А в следующем показании вы уже назвали серебряные ветви, — сказал Адриан.

— Потому что вспомнил!

— Это возможно.

— Перестаньте соглашаться!

Юноша вскочил. Стражник шагнул вперёд, но Мейра остановила его.

— Лорд Верис не обвиняет вас, — сказала она.

— Из-за меня его казнят.

— Не из-за вас. Суд рассматривал несколько доказательств.

— Если я ошибся…

— Ошибка свидетеля не преступление, — сказал Адриан. — Намеренная ложь — другое. Я пока её не вижу.

Товен медленно сел.

Адриан мог надавить. Испуганный свидетель охотно отказался бы от прежних слов, лишь бы перестать чувствовать ответственность. Такое отречение помогло бы на ближайшем заседании и разрушило бы возможность узнать, что произошло.

— В вашем рассказе есть человек, которого мы ещё не обсуждали, — сказал он. — Кто выдал вам салфетки?

— Старшая прачка.

— Кто приказал отнести их именно после третьего колокола?

— Записка из распорядительной.

— Это было обычное поручение?

— Нет. Салфетки обычно относят до приёма. Но в записке сказали, что в западной гостиной пролили соус.

— Соус там проливали? — спросила Мейра.

— Когда я пришёл, гостиная была пуста.

Товена не просто случайно поставили на путь человека в плаще. Его отправили туда запиской.

— Записка сохранилась?

— Прачка складывает поручения до конца недели.

Мейра немедленно отправила стражника.

Пока ждали, Адриан попросил Товена описать галерею. Где горели лампы, какие двери были открыты, кто ещё проходил. Светильник у поворота не работал. Дверь бельевой была заперта. Человек в плаще держал левую руку у груди.

— Он нёс что-то?

— Не видел. Плащ закрывал.

— Хромал?

— Нет.

— Кейлен хромал после дуэли?

Мейра покачала головой. Свежая рана была на ладони, не на ноге.

Стражник вернулся с прачкой и стопкой записок. Нужный клочок нашли по дате. Текст был прост: «В западную гостиную, после третьего колокола, двенадцать салфеток». Подписи не было. Бумага — обычная белая, чернила — дворцовые.

— Кто принёс? — спросила Мейра.

Прачка пожала плечами.

— Мальчик из посыльных положил в корзину.

— Какой?

— У них одинаковые куртки.

Дворцовых посыльных собирали в отдельной комнате. В смене работали двадцать три человека, семеро подходили под расплывчатое описание «молодой и светловолосый». Мейра не устроила общее опознание: Товен видел лишь форму, а посол — человека несколько секунд. Вместо этого она запросила журнал поручений.

Каждое официальное послание получало номер. Записки в прачечную там не было. Красное послание послу тоже отсутствовало.

— Значит, форму использовал посторонний? — спросил Кест.

Начальница службы покачала головой.

— Запасные куртки висят в гардеробе. Их выдают по жетонам.

В ночь покушения не вернули два жетона. Один принадлежал посыльному, заболевшему до смены. Второй — Ивену Сорну, который брал форму для проверки тайной доставки за неделю до приёма.

— Вернул утром после покушения, — прочла Мейра.

— Он объяснил задержку? — спросил Адриан.

— В журнале нет.

Кест выругался вполголоса.

— Это уже не небрежность.

— Это доступ к форме, — поправил Адриан. — Ивен мог оставить её в кабинете, дать подчинённому или действительно использовать по другому делу.

Начальница службы вспомнила, что куртка была влажной и пахла известью. Она решила, что Ивен ходил через ремонтируемое крыло.

Мейра велела опечатать вещь, если её ещё не отправили в стирку. Куртку давно выдали другому человеку, но в книге ремонта сохранилась запись: заменена оторванная левая пуговица.

Увидеть человека в одинаковой форме было почти невозможно. Зато действия оставляли учётный след, если спрашивать не о лице, а о вещи.

Снова дворцовая форма, скрывающая человека. Посол получил красную записку от светловолосого слуги. Прачка — белую через безымянного посыльного. Пока это могли быть несвязанные детали, но обе направляли свидетелей в нужное место и время.

После допроса Товена вывели через другую дверь. Мейра осталась просматривать первичный протокол.

— Вы собираетесь отстранить Ивена? — спросил Адриан.

— Сначала спрошу о форме и колоколе.

— Если он передаёт сведения, прямой вопрос предупредит.

— Я не могу держать сотрудника под подозрением без разговора.

— Можете не раскрывать всё. Спросите о задержке колокола. Если назовёт причину, проверьте отдельно. Потом о форме.

Мейра посмотрела на него холоднее обычного.

— Вы предлагаете мне обмануть собственного помощника.

— Нет. Не сообщать человеку все основания вопроса — не ложь. Но решать вам.

Она закрыла папку.

— При дворе это различие любят больше, чем следует.

— Поэтому я не называю его добродетелью. Только способом не уничтожить проверку до начала.

Мейра вызвала Ивена в соседний кабинет. Адриан не присутствовал, но получил дословную запись по договору.

Ивен подтвердил разговор со смотрителем. Он не включил поправку, потому что посол назвал время приблизительно, а запись замка считалась точной. О закрытом проходе он не знал.

Форму, по его словам, оставил в запертом шкафу Палаты и забыл вернуть. Утром после покушения обнаружил её на прежнем месте.

— Кто имел ключ? — спросила Мейра.

— Я и архивный писарь Нерис. В шкафу хранились документы для передачи.

Ивен добровольно предложил осмотреть кабинет. Это могло означать уверенность в невиновности или знание, что следов уже нет.

— Вы поверили? — спросил Адриан.

— Я записала версию.

— Хороший ответ.

— Я учусь у крайне раздражающего заключённого.

— Ивен задавал вопросы правильно, — сказала она. — Сначала свободный рассказ, потом уточнения.

— Но показал рисунок до подробного описания.

— Да.

— Он неопытен?

— Семь лет в Палате.

— Тогда это либо привычная небрежность, либо направленное действие.

Мейра закрыла папку.

— Вы быстро переходите к подозрению.

— Я перехожу к двум версиям. Проверять нужно обе.

— Ивен — мой человек.

— Поэтому решать, можно ли ему доверять, должны не вы и не я.

— А факты?

— Именно.

Она вызвала капитана Кеста и приказала установить, откуда пришли обе записки, но не сообщать Ивену о повторном допросе. Затем распорядилась исправить статус Товена: не «опознавший обвиняемого», а «видевший человека сходного роста в плаще дома Верисов».

— Дейл скажет, что вы портите собственное дело, — заметил Адриан.

— Моё дело — установить события. Версия принадлежит обвинению.

В коридоре их ждал Кервен Лоэр.

Защитник выслушал изменения и впервые за всё знакомство позволил себе удовлетворённо выдохнуть.

— Мы можем требовать приостановить казнь.

— Нет, — сказал Адриан.

— Свидетель не видел лица.

— Это ослабляет одну улику. Заказ, пропуск и яд остаются. Если сейчас потребовать отмены приговора, суд откажет, а Дейл подготовит ответы к следующему заседанию.

— Вы предлагаете ждать?

— Предлагаю сначала доказать подлог документа. Тогда ошибки перестанут выглядеть отдельными.

Лоэр неохотно согласился.

Мейра передала Адриану копию первоначального сообщения о пропаже вещей из комнаты. Камердинер Кейлена составил его за день до покушения.

В списке значились серебряная трость, три долговых письма и кошелёк.

Синего плаща не было.

— Кейлен знал, что вещи пропадают, — сказал Адриан. — Но не упомянул самую заметную.

— Почему?

— Либо не заметил. Либо плащ взяли с его разрешения. Либо он не хотел, чтобы его искали.

Три версии снова оставались открыты.

Внизу сообщения стояло имя человека, которому Кейлен поручил разобраться с пропажей: архивный писарь Нерис Фаль.

Тот же человек записывал показания Товена.

И присутствовал при обыске комнаты.

Совпадение не было доказательством.

Но теперь у него появился адрес.

Перед возвращением в камеру Адриан попросил снова увидеть Товена. На этот раз без вопросов о галерее.

— Ваши показания исправят, — сказал он. — Не отменят.

— Значит, вы всё ещё можете оказаться тем человеком?

— Да.

— Тогда зачем сказали, что я не виноват?

— Я сказал, что ошибка не является преступлением. Если вы намеренно добавили детали после рисунка, это другое.

Товен покраснел.

— Я хотел помочь. Все говорили, что это были вы.

— Именно поэтому дальше отвечайте только о том, что видели.

— Если из-за меня вас освободят, а вы виновны?

— Решение не должно зависеть от вашей уверенности. Для этого и проверяют остальные улики.

Юноша кивнул неохотно. Адриан не получил благодарности и не ожидал. Он лишил свидетеля удобной определённости, не предложив новой.

Когда Товен ушёл, Мейра сказала:

— Вы могли добиться полного отказа от показаний.

— Испуганный отказ был бы так же ненадёжен, как первое опознание.

— И хуже выглядел бы для вас?

— Да.

Она оценила честность дольше, чем сам ответ.