Чужая рука

Человеком, которого Нерис хотел защитить, была его сестра.

Эллет Фаль жила в нижнем городе и три года лечилась от стеклянной хвори. Болезнь постепенно превращала лёгкие в жёсткую прозрачную ткань. Законное лекарство стоило больше годового жалованья архивиста. Нерис покупал дешёвую контрабандную вытяжку через речных торговцев.

Защитник Арден принёс медицинские записи и два счёта. Мейра проверила печати.

Она не ограничилась внешним оттиском. Послала Кеста в лечебницу с одним счётом, а второго стражника — к лекарю Эллет. До их возвращения Нерис сидел молча.

— Вы думаете, я подделал болезнь сестры? — спросил он.

— Думаю, человек, подделавший архивную страницу, способен подделать счёт, — ответила Мейра.

Нерис принял ответ без возмущения.

Кест подтвердил регистрацию Эллет. Второй стражник принёс описание лечения и имя аптекаря, продававшего вытяжку. Сведения совпали с бумагами.

Адриан отметил порядок действий. Мейра не потребовала от Нериса доказывать невиновность прежде, чем поверить в болезнь. Она проверила конкретные документы, от которых зависели условия сделки.

— Когда начался шантаж? — спросил он.

— После того, как таможня задержала поставщика, — ответил Нерис. — Я думал, сведения нашли в его книгах.

— Проверяли?

— Если бы обратился в Палату, сестру лишили бы лекарства.

— Значит, шантажист выбрал угрозу, которую вы боялись проверить.

Так работали многие ультиматумы. Их сила держалась не на неизбежном последствии, а на том, что другая сторона не рискнёт уточнить вероятность.

— Это объясняет уязвимость, — сказала она. — Не участие.

— Поэтому я предлагаю договор, — ответил Нерис.

Условия он подготовил сам. Палата обеспечивает Эллет лечение и не преследует её за использование незаконного лекарства. Взамен Нерис полностью отвечает на вопросы о подделке заказа и пропуске.

— Я не могу обещать отсутствие преследования от имени суда, — сказала Мейра.

— Тогда мне нечего сообщить.

— Можете сообщить ради смягчения собственной участи.

— Смягчение не позволит ей дышать.

Переговоры упёрлись не в упрямство, а в отсутствие у сторон нужных полномочий. Адриан попросил медицинскую запись. Закон запрещал не само лекарство, а ввоз без пошлины и проверки. Эллет нарушала правила хранения, но основную ответственность несли поставщики.

— Палата может изъять контрабанду как доказательство, — сказал он.

— Без неё сестра умрёт, — ответил Нерис.

— Может ли дворцовая лечебница заменить её проверенным препаратом на время следствия?

Мейра задумалась.

— По распоряжению Палаты — если Эллет является охраняемым свидетелем.

— А преследование?

— Я могу обещать не предъявлять ей обвинение на основании сведений, полученных в этом допросе. Не могу запретить отдельное расследование.

Адриан повернулся к Нерису.

— Это меньше, чем вы хотите, но реально. Ваша сестра получает лечение и статус свидетеля. Мейра не использует признание против неё. Вы сообщаете только то, что знаете лично, и не отвечаете за чужие действия.

— А если Палата передаст сведения сборщикам пошлин?

— Запретить передачу до окончания вашего суда, — предложил Адриан. — После этого у вас будет время найти защитника и законный способ оплаты.

Арден проверил каждую строку. Магистр Севен предупредила: договор обеспечит действия Мейры и Нериса, но не заставит лечебницу успешно вылечить Эллет.

Нерис принял условия.

До произнесения договора Адриан попросил короткий перерыв. В соседней комнате он разложил с Мейрой реальные полномочия.

Палата могла признать Эллет свидетелем и назначить охрану. Могла временно изъять опасное лекарство. Могла запросить замену из дворцового запаса. Не могла гарантировать оправдание, бессрочное лечение или тайну от таможенного суда.

— Если препарат закончится? — спросил Адриан.

— Лечебница обязана сообщить.

— Если Нерис солжёт?

— Договор прервётся, защита останется только до отдельного решения по Эллет.

— Если сведения окажутся бесполезными?

— Полнота ответа не равна полезности. Мы не можем обещать помощь только за удобный результат.

Они включили это в условия: Нерис обязан отвечать обо всём, что знает лично, но не гарантировать чужую вину. Палата обязана совершить названные действия, но не обещать выздоровление.

Мейра не начала допрос, пока не получила подтверждение, что лечебница отправила карету. Это заняло сорок минут.

— Договор уже заключён, — сказал Арден.

— Первая часть обещания должна быть исполнена сейчас, — ответила она. — Не после того, как он сообщит всё.

Когда пришло подтверждение, Нерис попросил стакан воды и начал.

Серое стекло потемнело, затем по нему прошли две серебряные линии. На печати Мейры появилась новая тонкая черта. Нерис смотрел не на магию, а на записку, которую Кест отправлял в лечебницу.

— Начинайте с первого контакта, — сказала Мейра.

Шесть недель назад Нерис нашёл в своём столе долговую расписку сестры и список контрабандных поставок. Рядом лежала записка: если он не хочет передать бумаги суду, должен выполнить три поручения.

Первое — достать старый пропуск Кейлена Вериса из короба аннулированных.

Второе — перенести лист хозяйственного заказа в книгу опасных веществ и добавить строку о лунной соли.

Третье — передать копию служебного плана человеку, который назовёт дату смерти отца Нериса.

— Вы видели этого человека? — спросила Мейра.

— Нет. Я оставил свёрток в ящике для пожертвований в старой дворцовой часовне. На следующий день там лежала половина серебряной монеты.

Нерис достал её из внутреннего кармана. Кест немедленно завернул предмет в ткань.

Монета была старой, стёртой и ровно разрезанной пополам. На одной стороне сохранился профиль первого императора.

После допроса они проверили часовню. Ящик для пожертвований имел щель сверху и вторую дверцу со стороны служебного коридора. Ключи находились у храмового смотрителя и казначея дворца. Однако тонкий свёрток можно было достать проволокой через щель.

Адриан попросил Кеста повторить действие. Капитан согнул крючок и достал положенный конверт за две минуты.

— Значит, ключ не нужен, — сказал он.

— И доступ казначея ничего не доказывает, — ответил Адриан.

На внутреннем крае щели сохранились царапины. Старые и новые различить было невозможно. Зато смотритель вёл журнал крупных пожертвований. В день передачи пропуска кто-то положил в ящик десять серебряных марок — сумму, слишком большую для обычного анонимного дара.

Монеты были старой чеканки, как половинка Нериса.

Эксперт подтвердил: половинку разрезали недавно, но сама монета десятилетиями ходила в обращении. Сопоставить её с переплавленным серебром было невозможно. На срезе оставались три неровности — вторая половина должна была подойти к ним как ключ.

— Значит, следующего курьера можно проверить, — сказал Кест.

— Если организатор снова использует ту же монету, — ответил Адриан.

Мейра поместила половинку в прозрачный футляр и сняла точный оттиск среза. Улика не называла владельца, зато давала проверку для будущего контакта.

— Их отправили в храмовую казну, — сказал смотритель.

— Сохранились?

— Переплавили месяц назад.

След исчез из-за обычной процедуры, а не удобной случайности. Но запись подтверждала: человек с запасом старого серебра использовал часовню в тот же день.

— Почему вы хранили её? — спросил Адриан.

— Чтобы доказать связь, если меня попытаются обвинить во всём.

— Не очень помогло.

— Я рассчитывал, что доказательства против Вериса закончатся приговором.

— Человек с пропуском мог оставить его в погребе.

— Мне приказали взять именно пластину без бирки. В коробе её отсутствие заметили бы только при ежегодной ревизии.

Нерис планировал после казни вернуть пропуск и заменить страницу на исходную. Затем дело ушло бы в закрытый архив. Но повторное расследование началось раньше ревизии. Сообщение о проверке переплёта означало, что страницу обнаружат.

— Ночной приказ вы подделали сами? — спросила Мейра.

— Да.

— Кто был человеком в форме уборщика?

— Я не знаю. В записке мне велели обеспечить ему десять минут.

— Где записка?

— Сжёг.

— На синей бумаге?

Нерис посмотрел на Адриана.

— Да.

Обгоревший клочок в комнате Кейлена мог быть другим приказом той же цепочки. Однако комната была опечатана после задержания, а Нерис участвовал в обыске.

— Вы подбросили клочок? — спросила Мейра.

— Нет. Я увидел его у решётки, но ничего не сказал.

— Почему?

— Узнал бумагу. Решил, что Верис тоже получал приказы.

Это поддерживало третью версию Адриана: Кейлен мог участвовать в неизвестном деле и одновременно стать целью подставы.

— Кто составляет текст приказов? — спросил Адриан.

— Не знаю.

— Какие слова повторялись?

Нерис восстановил формулировки. Короткие, без обращения. В одной записке говорилось: «Неподтверждённая выдача не исключает фактического получения».

Мейра нашла эту фразу в судебной речи Дейла. Она относилась к показаниям аптекаря и находилась в закрытой версии обвинения.

— Записку вы получили до суда? — спросила она.

— За четыре дня.

Значит, автор имел доступ к работе обвинения или сам предложил формулировку.

— Кто видел закрытый текст? — спросил Адриан.

Мейра перечислила: Дейл, она сама, Ивен Сорн, судебный писарь и председатель. Нерис получил часть текста через архивный запрос, но уже после записки.

— Вы думаете, это Дейл? — спросил Нерис.

— Я думаю, фраза сужает круг, — ответил Адриан. — Автор мог услышать её от любого из пяти или получить черновик.

— Ивен допрашивал свидетелей, — сказала Мейра.

— Поэтому его тоже нужно проверить.

Она не возразила, но плечи стали жёстче.

Нерис описал передачу пропуска. Он положил пластину в часовне под третью скамью. На следующий день её не было. Часовня имела три входа, один вёл в служебный коридор рядом с палатой обвинителя.

— Слишком удобно, — сказал Кест.

— Поэтому путь ничего не доказывает, — ответил Адриан.

Они составили таблицу доступов. Подлог требовал знания архива. Похищение пропуска — давления на Нериса. Использование плаща — доступа к комнатам Кейлена. Записка послу — дворцового посыльного. Яд — отдельного источника.

Один человек мог обладать всем, но вероятнее существовала цепочка исполнителей.

— Найдём того, кто забрал пропуск, — сказала Мейра.

— Через шесть недель? Свидетели не запомнят.

— Тогда что предлагаете?

— Не искать лицо. Искать ограничение. Пропуск нужно было доставить к погребу, потом вернуть в архив или уничтожить. Плащ — забрать и спрятать. Яд — положить в кубок после того, как вино покинуло бутылку. У каждого действия есть место и временной промежуток.

— Начнём с кубка.

— С Олвена, — сказал Адриан. — Кубок оказался доступен многим. Человек, который выпил, — нет.

Мейра развернула новый лист.

— Тогда сформулируйте запрос так, чтобы мои люди не искали только то, что подтверждает вашу версию.

Адриан написал:

Восстановить последние шесть часов Сайра Олвена: пища, напитки, лекарства, контакты, обязанности и отклонения от обычного порядка. Не считать яд в кубке исходной причиной смерти до получения полного заключения.

— Почему шесть?

— Лекарь назовёт настоящий предел. Пока это рабочий интервал, а не факт.

Мейра добавила строку: отдельно установить, кто распорядился назначить Олвена на приём. Обычно дегустаторы менялись по очереди.

— Вот это я упустил, — сказал Адриан.

— Поэтому расследование ведёт Палата, а не один человек.

В её голосе не было насмешки. Впервые «мы» возникло не из договора, а из разделённой задачи.

Пришёл стражник с ответом лечебницы. Эллет Фаль приняли под охрану и начали замену лекарства.

Серая линия на печати Мейры стала чуть ярче: первая часть её обещания была исполнена.

Нерис увидел это и впервые за весь допрос опустил голову не от страха.

Адриан не получил магической награды. Но когда он попросил Нериса назвать каждого, кто знал о зеркале Кейлена, архивист ответил без требования нового договора.

Вес слова начинался не со способности приказывать.

С причины поверить следующей фразе.