Украденный свет

Незаконная линия включалась после полуночи.

Саэль обнаружил закономерность на четвёртую ночь наблюдений. Днём неучтённый расход растворялся среди мастерских и насосов. Когда город переходил на минимальное питание, из Нижнего очага уходил отдельный поток.

Каждую ночь он забирал ровно столько, чтобы не сработала аварийная защита.

— Значит, кто-то знает пределы приборов, — сказал Керн.

Они стояли в служебной комнате распределителя. За окнами Нижний город постепенно гас. Последними оставались голубые указатели убежищ и красные знаки лечебниц.

Саэль наложил на карту показания четырёх ночей.

— И расписание переключений. Линия открывается через семь минут после снижения потока. Закрывается перед утренней проверкой.

— Диверсия? — спросил Рен.

— Диверсант забирал бы больше или попытался повредить узел.

— Контрабандисты?

— Им требуется тепло, а не чистый поток.

Тэ Хён смотрел на тонкую полосу, уходившую от очага. Она совпадала с частью старого кольца.

После спасения дома Рен стал появляться на осмотрах всё чаще. Формально спасательная служба проверяла планы эвакуации. На деле он хотел первым узнать, какие здания могут стать следующими.

Керн получил приказ установить виновных и закрыть подключение. Приказ не уточнял, что делать с теми, кто зависел от украденной энергии.

Перед выходом он посетил районный пост городской стражи.

За последние месяцы там зарегистрировали семнадцать случаев незаконного подключения. Пять питали частные мастерские, три — дома чиновников, остальные вели к общественным помещениям. В двух случаях стража закрыла линии сразу.

После первого отключения замёрз склад лекарств.

После второго остановилась водная помпа в приюте.

С тех пор пост требовал заключение инженера, прежде чем выполнять приказ. Военное управление считало это задержкой. Районная стража называла памятью.

Начальник поста показал конфискованные устройства.

Самые простые представляли собой медный крюк и кусок проводящей ткани. Они быстро перегревались и часто вызывали пожары. Более сложные имели ограничители, обратные клапаны и аварийные руны.

Соединение, которое искал Саэль, относилось ко второму виду.

— Кто умеет собирать такие? — спросил Тэ Хён.

— Инженеры, военные снабженцы, хорошие контрабандисты. Половина Нижнего города, если дать время.

Керн просмотрел списки задержанных.

Среди них были трое бывших солдат Третьего корпуса. Один потерял работу после того, как армейские протезы сняли из-за нехватки кристаллов. Второй жил в квартале переселенцев. Третий умер в лечебнице Хессы.

— Поэтому вам дали этот приказ? — спросил Тэ Хён.

— Потому что я знаю район.

— И людей.

— Это для командования одно и то же.

Керн забрал копии, но не выбрал виновного по списку.

Сначала требовалось увидеть работающую линию.

— Идём по линии, — сказал он.

Первый след находился под закрытой прачечной.

Снаружи помещение выглядело заброшенным: выбитая вывеска, опечатанные окна, сухой водосток. За дверью работала старая подъёмная платформа.

Она опустила их на два уровня ниже улицы.

Там было тепло.

В длинном подвале стояли котлы общественной кухни. Десятки больших ёмкостей медленно остывали после ночной готовки. На полках лежали мешки с крупой, сушёные коренья и остатки овощей. Возле разделочного стола дремал пожилой дежурный.

Увидев форму Керна, он поднял руки.

— Я только варю.

— Кто открыл линию?

— Не знаю.

Это могло быть правдой. От кухни уходили тележки с едой в четыре квартала. Повара получали тепло через одну пластину и не видели источник.

Тэ Хён коснулся трубы.

Поток делился. Одна ветвь питала котлы, вторая уходила к жилому подвалу, третья — под старую школу.

— Здесь больше одного потребителя.

Керн приказал дежурному никому не сообщать о проверке.

— Если я не сообщу, утром люди останутся без завтрака?

— Пока нет.

Слово «пока» пожилому мужчине не понравилось. Он всё же отдал ключи.

В жилом подвале работали обогревающие пластины. На полу спали семьи, недавно прибывшие с северной границы. Официальный приют был заполнен, и храм разрешил использовать склад. В реестре городского снабжения этих людей не существовало.

Проснувшаяся женщина узнала Керна.

Она назвала его сержантом Воссом и попыталась встать. Одна нога у неё была заменена простым деревянным протезом.

— Третий корпус? — спросил Тэ Хён.

— Вторая обозная рота, — ответила женщина. — Я вела кухни.

Керн помнил её под именем старшины Варры. После расформирования корпуса ей предлагали место в военном лагере за стеной. Там выдавали питание, но не разрешали жить с гражданским мужем и двумя детьми.

Она выбрала подвал.

— Линию устанавливали вы? — спросил Керн.

— Нет.

— Знаете кто?

Варра посмотрела на спящих людей.

— Знаю, кто приходит проверять пластины. Имени не знаю.

Раз в три ночи появлялся мужчина в серой рабочей одежде. Он менял ограничители, осматривал проводку и никогда не брал деньги. Взамен просил сообщать о проверках городской сети.

— Значит, о нас уже знают, — сказал Саэль.

— Я не сообщала, — ответила Варра.

— Кто-нибудь другой сообщит.

Керн не угрожал ей обвинением. Попросил описать мужчину и предупредил, что неисправная линия может остановить воду всему району.

Варра поверила не форме.

Она знала Керна по времени, когда один и тот же запас делили на корпус. Её описание оказалось точным: рост, походка, ожог на левой кисти и старая печать Серого свода на поясе.

Связь, которую командование использовало для удобства расследования, позволила получить первый настоящий след.

В школе энергия поддерживала вентиляцию. После дневных занятий классы превращались в ночлежки.

Каждая ветвь нарушала закон.

Ни одна не питала оружие.

След привёл к лечебнице Хессы.

Хесса ждала их у заднего входа.

— Вы знали, — сказал Керн.

— Знала, что по ночам появляется дополнительная энергия.

— Откуда?

— Не спрашивала.

— Почему?

Она открыла дверь в нижнюю палату.

Внутри лежали пациенты, которым не хватило места наверху. Две дыхательные печати работали от тонкой серебряной жилы. На третьей койке спал ребёнок, которого Тэ Хён видел после обрушения дома.

— Потому что ответ не позволил бы мне продолжать пользоваться линией, — сказала Хесса.

Керн осмотрел соединение. Его установил специалист: руны были вырезаны чисто, нагрузка распределялась между несколькими зданиями, а на случай перегрева имелся ручной выключатель.

— Если закрыть поток сейчас? — спросил Тэ Хён.

— Кухня приготовит половину еды. Обогрев в приюте остановится. Этих пациентов придётся перенести наверх, а там нет мест.

— А если оставить? — спросил Керн у Саэля.

— Нижний очаг продолжит терять резерв. Во время резкого скачка линия обойдёт защиту и заберёт питание у официального контура. Возможно, у водных насосов.

Керн держал в руках приказ.

Его обязанность была ясной. Последствия — тоже.

— Кто устанавливал соединение? — спросил он.

Хесса молчала.

Тэ Хён увидел слабые линии.

Они не походили на магические потоки. Хесса была связана с дежурным поваром, руководителем школы и кем-то, находившимся дальше под городом. Керн удерживал приказ, Вейру и людей Третьего корпуса, живших в этом районе. Саэль был связан с городской сетью не только должностью: каждое скрытое подключение означало, что его собственные расчёты могли погубить кого-то.

«Бронеконтур» не говорил, кто лгал. Не показывал имён и намерений.

Он показывал только, на ком держалась конструкция.

Если Керн арестовывал Хессу, исчезал человек, способный безопасно перенести пациентов. Если Саэль немедленно отключал линию, ответственность переходила к нему. Если все делали вид, что ничего не увидели, одна авария могла оставить район без воды.

Слабым местом являлась не отдельная руна.

Система держалась на том, что каждый участник видел только собственную часть и мог не задавать следующий вопрос.

Тэ Хён убрал руку от стены.

— Можно поставить ограничитель?

Саэль задумался.

— Сократить поток и подключить аварийное отключение к официальному контуру. Тогда при перегрузке линия закроется первой.

— Это узаконит кражу, — сказал Керн.

— Технически нет. Соединение останется незаконным.

— Спасибо.

Саэль понял, что точность формулировки не помогла.

Хесса предложила передать лечебнице часть дневного лимита дворцового медицинского крыла. Там после похорон проводников освободились палаты.

— Дворец не согласится, — сказал Керн.

— Тогда пусть откажет письменно.

Рен стоял у койки ребёнка.

— В приюте можно установить тепловые камни без постоянного потока. Спасательная служба держит резерв для обвалов.

— У вас самих недостаток, — сказала Хесса.

— Знаю.

Он всё равно записал адрес.

Решение не закрывало линию и не делало её безопасной навсегда. Оно уменьшало риск на несколько дней — до открытого обсуждения распределения.

Керн сложил приказ.

— Проверка не завершена. Источник не найден.

— Это правда? — спросил Тэ Хён.

— Мы нашли потребителей. Того, кто открыл основной поток, здесь нет.

В отчёте Керн указал лечебницу, кухню и приют. Ничего не скрыл. В графе «предпринятые действия» написал: «Установлен временный ограничитель, немедленное отключение признано опасным для жителей».

Он поставил собственное имя.

Теперь решение нельзя было выдать за случайную задержку.

Копию он передал Хессе.

— Зачем?

— Чтобы вы знали, что именно я сообщил.

Военные отчёты обычно оставались внутри ведомства. Люди, о которых писали, видели последствия, но не формулировки.

Хесса прочитала каждую строку.

— Вы указали, что я сознательно пользовалась незаконным потоком.

— Да.

— Это может стоить мне должности.

— Может.

— И всё равно дали копию.

— Чтобы вы могли отвечать за то, что действительно написано.

Хесса сложила пластину.

Она не поблагодарила. Керн тоже не ожидал благодарности.

Но когда они пошли к основному потоку, Хесса отдала ему ключ от нижнего коридора, о котором прежде умолчала.

Прозрачность не убрала конфликт.

Она позволила продолжить его без новой лжи.

Основной поток уходил дальше.

За лечебницей линия погружалась под старую канализацию. Саэль нашёл обслуживающий люк, но печать на нём принадлежала артели, распущенной шестьдесят лет назад.

Гарн приехал до рассвета. Увидев знак, он назвал имя своего первого мастера.

— Артель Серого свода. Они обслуживали старое кольцо до восточного проседания.

— Почему их распустили? — спросил Тэ Хён.

— После аварии обвинили в неправильном ремонте. Половина инженеров погибла, остальные уехали или сменили имена.

— А кольцо?

— Объявили пустым.

Гарн провёл пальцем по печати.

— Но кто-то продолжал его обслуживать.

За люком находился узкий проход. По стенам шли свежие метки, а на полу оставались следы тележки. Не старше нескольких дней.

Старые метки отличались от современных.

Вместо номера линии на стене указывали два имени: человека, открывшего участок, и того, кто должен был проверить его после смены. Если возникала неисправность, следующий рабочий знал, кого спросить о последнем состоянии.

Современные знаки содержали код ведомства и номер наряда.

— Почему отказались от имён? — спросил Тэ Хён.

Саэль объяснил, что один участок теперь обслуживали десятки сменных бригад. Номер позволял быстро найти документацию.

— Если документация существует, — добавил Гарн.

На этом проходе её не было.

Последними участок проверяли Дел Ран и Мей Орс. Второе имя Гарн не знал. Первое встречалось в списке работников Серого свода.

След вёл к системе, где ответственность когда-то принадлежала конкретным людям, а потом растворилась в кодах закрытого ведомства.

Они двинулись вниз.

Через пятьдесят шагов путь разделился. Левая ветвь вела к старому кольцу, правая — к современной сети. Между ними был установлен самодельный переключатель.

Саэль осмотрел руны.

— Его собирали разные люди. Корпус старый, ограничители новые, управляющая печать военная.

Керн узнал печать снабжения Третьего пограничного корпуса.

После расформирования часть оборудования исчезла со складов. Его считали разграбленным. Теперь один из переключателей питал район, где жили бывшие солдаты и беженцы с той же границы.

— Ваши люди? — спросил Рен.

— Раньше, — ответил Керн.

Из тёмного прохода донёсся металлический звук.

Кто-то закрыл внутреннюю дверь.

Керн бросился вперёд, но печать вспыхнула и отрезала путь. За ней быстро удалялись шаги.

Тэ Хён коснулся стены.

Голубая линия старого кольца ожила. На одно мгновение она связала лечебницу, кухню, приют и глубину города. Затем поток погас.

Беглец отключил основной канал.

Наверху остановились дыхательные печати.

Хесса заранее ждала этого. Ручные кристаллы включились через несколько секунд. Никто не умер.

Но человек, обслуживавший незаконную сеть, знал о проверке.

И знал старый Аркхайн лучше городских инженеров.

На полу перед закрытой дверью лежал рыжий волос.

Керн поднял его пинцетом и поместил в доказательный пакет.

— Вы приложите кошачью шерсть к отчёту? — спросил Рен.

— Она находилась внутри закрытой зоны.

— Внутри закрытой зоны живёт половина района.

— У половины района нет рыжего хвоста и героического допуска.

Если Рыжий нашёл дорогу к оператору кольца, приказать повторить путь всё равно было невозможно. Оставалось сделать то, что кот выполнял лучше них: выйти из знакомой комнаты и посмотреть, куда ведут связи.