Рыжий проходит первым

Рыжий вернулся во дворец к завтраку.

Он появился на подоконнике с мокрыми лапами, запахом дыма и обрывком серой ленты на ошейнике. Тэ Хён снял ленту, проверил надорванное ухо и не обнаружил повреждений.

— Где был?

Кот направился к миске.

— Вопрос был не о еде.

Рыжий поел и запрыгнул в кресло.

Тэ Хён показал ему волос, найденный у старой печати. Кот понюхал его, посмотрел на собственный хвост и отвернулся.

Керн, наблюдавший от двери, счёл опознание успешным.

— Он был в тоннеле.

— Это его волос.

— Значит, подозреваемый установлен.

— Кота нельзя арестовать.

— Поэтому дело сложное.

Саэль принёс переносную пространственную рамку и поставил её вокруг кресла. Рыжий не отреагировал.

— Если он снова пойдёт к старому кольцу, печать отметит направление, — объяснил инженер.

Кот закрыл глаза.

Они ждали десять минут.

Керн принёс донесения. Саэль начал проверять защитный ящик с земной пластиной. Тэ Хён просматривал список аварийных объектов.

Рыжий открыл один глаз, убедился, что никто не смотрит прямо на него, и исчез.

Рамка вспыхнула сразу в девяти направлениях.

На кресле осталась вмятина.

Саэль медленно записал показания.

— Прибор работает.

— Полезная часть? — спросил Керн.

— Он подтвердил наличие пространства.

До сообщения из кухни пришли ещё четыре.

Первым был кабинет регента. Рыжий появился на закрытом заседании торгового совета, прошёл по карте тарифов и исчез вместе с ленточкой, обозначавшей нейтральный караван. Писарь хотел оформить происшествие как вмешательство героического класса в государственную торговлю. Регент велел найти обычную ленту.

Вторым стало помещение дворцовой прачечной. Кот выбрал корзину с чистыми плащами человеческого посольства. После этого служащие час проверяли печати, пока не убедились, что пространственный нарушитель оставил только шерсть.

Третий сигнал пришёл с верхней голубятни. Рыжий не поймал ни одной птицы, но переместил их в соседние клетки, отчего военные донесения едва не отправили торговым домам.

Четвёртый — из закрытой комнаты музея, где хранился мумифицированный придворный кот первого короля.

Тэ Хён пришёл туда одновременно с хранителем.

Рыжий сидел напротив стеклянного ящика. Два кота смотрели друг на друга через триста лет и защитную печать.

— Экспонат освящён, — предупредил хранитель.

Рыжий поднял лапу.

— Не трогай, — сказал Тэ Хён.

Кот опустил лапу и прошёл сквозь заднюю стену.

Хранитель записал, что приказ независимого представителя при короне оказался эффективнее музейной защиты. Тэ Хён попросил не включать эту формулировку в официальный отчёт.

По направлениям, зафиксированным рамками, Саэль построил карту.

Перемещения не были случайными. Большинство точек лежало вдоль старых магических каналов. Рыжий выбирал места по собственным причинам — еда, тепло, птицы, чужой кот, — но дорога использовала забытые части городской структуры.

— Для него старый Аркхайн всё ещё соединён, — сказал Саэль.

— Он считает весь город домом? — спросил Керн.

Тэ Хён посмотрел на карту. Рыжий приходил туда, где его кормили, не прогоняли или оставляли тёплое место.

— Пока скорее большим количеством временных домов.

Это уже было больше, чем имела половина беженцев.

Первым Рыжего увидели в дворцовой кухне.

Кот прошёл через закрытый шкаф, забрал кусок копчёной рыбы и исчез до того, как повар успел позвать охрану. Следующий сигнал пришёл из старых купален Среднего города.

По дороге туда они трижды останавливались.

На площади стекольщиков Рыжего видели возле печей. Рабочие оставляли ему тёплую плиту после ночной смены. В квартале воздушных курьеров кот спал в сумке для донесений и однажды пересёк половину города обычным способом, не применяя благословение. У общественной кухни его кормили обрезками.

У Рыжего уже сложился собственный маршрут по Аркхайну.

Тэ Хён знал о нём меньше, чем повара, курьеры и ночные рабочие.

На Земле кот ждал у одного магазина. Здесь за несколько недель приобрёл больше знакомых, чем Тэ Хён за несколько лет на чужой стройке.

— Возможно, героический навык здесь ни при чём, — сказал Керн.

— Почему?

— Он просто выходит из комнаты.

Тэ Хён посмотрел на сержанта.

Совет был очевидным. Это не делало его неправильным.

Тэ Хён, Керн и Саэль отправились туда. Рен присоединился у восточного рынка, потому что спасательная служба получила сообщение о людях, проникших в аварийные помещения.

Купальни закрыли после проседания грунта. Главный зал ещё сохранял прежнюю роскошь: чёрные бассейны, мозаичные стены и каменные деревья, с ветвей которых когда-то текла горячая вода. Теперь дно было сухим. Между плитами росли бледные грибы.

На краю центрального бассейна лежал недоеденный кусок рыбы.

Саэль проверил пол.

Старая энергетическая ветвь проходила под купальнями и уходила к театральному кварталу.

— Рыжий не ищет линию, — сказал Тэ Хён. — Он идёт куда хочет.

— Пока его желания точнее наших карт, — ответил Саэль.

Рен спустился в пустой бассейн. За каменным деревом обнаружился служебный проход. Дверь открывалась изнутри, поэтому десятилетиями её считали частью стены.

Керн посмотрел на узкую лестницу.

— Кан здесь не пройдёт.

Тэ Хён измерил проём плечами.

— Пройду.

Через пять минут он признал, что первое измерение было недостаточным.

Пришлось снять верхнюю дверную раму. Гарн позже получил сообщение с точным перечнем повреждений и обещанием восстановить кладку.

За купальнями проход поднимался в хранилище городского театра.

Они вышли между рядами старых декораций. Деревянные крепости, человеческие замки и пасти чудовищ стояли друг за другом в темноте. На одном стеллаже лежали куклы из вчерашнего представления.

Прямоугольная фигура Тэ Хёна имела подвижную руку с маленькой подпоркой.

Керн поднял её.

— Сходство хорошее.

— Плечи слишком широкие, — сказал Саэль.

Рен посмотрел на настоящего Тэ Хёна, затем на куклу.

— Не намного.

С потолка донеслось мяуканье.

Рыжий сидел на макете человеческой башни. Увидев их, он спрыгнул за декорацию и исчез в тонкой золотой вспышке.

На этот раз Саэль успел направить рамку.

Одна из девяти дорог ушла вверх.

Они поднялись на крышу театра.

Здесь выращивали светящийся мох для декораций и съедобные грибы для соседней кухни. Между дымоходами были натянуты мостки. Рабочие собирали урожай в плетёные корзины и почти не обращали внимания на погоню: Рыжий приходил сюда уже три ночи.

— Он ничего не портит, — сказала смотрительница сада. — Только спит на тёплой трубе.

— Куда уходит потом?

Она указала на старый грузовой подъёмник.

Платформа давно не работала от городской сети, но кто-то подключил её к слабой ветви старого кольца. На управляющей руне оставались следы кошачьих лап.

— Он не мог включить механизм, — сказал Саэль.

— Возможно, кто-то ездил до него, — предположил Керн.

Тэ Хён коснулся рычага. Металл сохранял недавнее тепло.

Подъёмник спустил их на четыре уровня, к вечернему рынку в бывшем грузовом тоннеле. Здесь Аркхайн жил после официального закрытия улиц.

Под низкими сводами торговали вещами из потерянных провинций: мешочками земли, семенами, семейными печатями, старыми картами. Рядом лежали человеческие консервы, лекарства и дешёвые амулеты с изображениями героев Коалиции.

У одного прилавка подростки менялись листками запрещённых человеческих романов. На обложке молодой герой просыпался в теле знатного демона и обнаруживал, что все вокруг неправильно поняли его предназначение.

Тэ Хён задержался.

— Знакомый сюжет? — спросил Керн.

— Слишком.

Продавец увидел печать короны и быстро убрал книги.

Тэ Хён не стал его останавливать. Они искали кота, а не литературных контрабандистов.

Рыжий появился возле мясного прилавка. Торговка уже держала для него обрезок. Кот забрал его и направился к закрытой части тоннеля.

На решётке висело три официальных предупреждения об обрушении. Рен проверил кладку.

— Предупреждения старше ремонта. Проход укрепляли недавно.

За решёткой находилась чистая дорожка. Ею регулярно пользовались.

Керн снял замок аварийной печатью.

На другой стороне Рыжий ждал.

Когда все вошли, он пошёл вперёд.

Маршрут вёл под городом.

Они проходили старые насосные камеры, склады, помещения для убежищ и запечатанные перекрёстки. На стенах сохранились названия улиц, которых больше не было. Аркхайн когда-то располагался ниже, прежде чем башни и мосты подняли жизнь к свету.

В одном зале сохранилась остановка городских вагонов.

Рельсы уходили в заложенные тоннели. На стене висела схема двенадцати районов. Возле каждого были нарисованы не гербы, а местные занятия: стекольщики, кожевники, пекари, грузчики, лекари. Дворец занимал один участок из двенадцати, а не центр карты.

На скамьях оставались вырезанные надписи. Люди жаловались на задержки вагонов, признавались в любви и сообщали, где продают лучший горячий хлеб.

— Здесь было оживлённо, — сказал Рен.

После закрытия кольца вагоны остановили, а жителей переселили наверх. Помещения обещали сохранить как убежища. Потом часть превратили в склады, остальные исключили из планов.

В бывшей билетной кассе кто-то жил недавно. На столе стояла чашка с засохшим отваром, лежали ремонтные перчатки и карта нелегальных подключений. Человек ушёл в спешке, но забрал инструменты.

Керн сравнил рисунок с показаниями Варры.

Оператор проходил здесь.

Саэль нашёл журнал. Последние записи были сделаны рукой Дел Рана, работника Серого свода. Он отмечал состояние кольца, расход и число людей в нижних помещениях.

— Значит, беглец имеет имя, — сказал Керн.

— Или пользуется чужим журналом, — ответил Тэ Хён.

После слишком очевидного человеческого знака они не назначали виновного по первой подписи.

Рыжий залез под кассу и вытащил маленький деревянный шар. Когда-то такие шары использовали как билеты. Кот покатил его по платформе и побежал следом.

Четверо взрослых мужчин продолжили расследование, следуя за играющим котом по мёртвой станции.

Никто не произнёс этого вслух.

Рыжий уверенно выбирал повороты.

У следующего перекрёстка путь перекрывал вагон.

Он сошёл с рельсов десятилетия назад. Внутри сохранились сиденья, рекламные таблички и маленький шкаф аварийных инструментов. Рен нашёл под одним сиденьем детский рисунок старого Аркхайна.

На нём дома стояли внизу, а над ними ещё не было подвесных мостов.

Тэ Хён убрал рисунок в защитную папку. Если Нижнее кольцо признают, городу понадобятся не только технические схемы. Понадобится память о том, что это место когда-то было обычными улицами.

Чтобы пройти, им пришлось вернуть вагон на рельсы. Тэ Хён увидел путь веса, Саэль активировал подъёмные руны, Рен удержал ось, а Керн направлял движение.

Рыжий наблюдал с другой стороны.

Когда проход освободился, кот первым проверил результат и только потом позволил им продолжить.

У одной двери он остановился.

Это была не городская печать. В камне проходила бело-голубая трещина, тонкая, как царапина на стекле.

Тэ Хён почувствовал её раньше, чем увидел.

За дверью не находилось помещения Аркхайна. Оттуда пахнуло сухим воздухом земной квартиры, стиральным порошком и дешёвым кофе. На мгновение он услышал звук телевизора.

Рыжий прижал уши.

Золотая дорога возникла перед ним и тут же погасла. Кот попятился. Он не хотел считать то место домом.

Тэ Хён протянул руку к трещине.

Рыжий вцепился зубами в край рукава.

Не сильно. Достаточно, чтобы остановить.

Саэль увидел изменение воздуха и немедленно установил две рамки.

— Та же связь, что у пластины?

— Возможно.

За трещиной что-то переместилось.

Тэ Хён убрал руку.

Белая линия закрылась.

Несколько минут никто не говорил. Даже Рен, не видевший запись земного тела, понял, что вопрос откладывается не из-за отсутствия любопытства.

Рыжий дождался, пока трещина исчезнет полностью, и пошёл дальше.

Последняя дверь находилась под старым дворцовым садом.

Снаружи помещение считалось мавзолеем строителей первой столицы. Внутри не было ни гробниц, ни памятников.

Там находился распределительный зал.

Каменные кольца охватывали огромную центральную колонну. От неё расходились двенадцать широких каналов. Современный Аркхайн использовал шесть районных очагов. Старая система делила город на двенадцать участков и позволяла каждому принимать нагрузку соседей.

Пыль покрывала пол, но не управляющие рычаги.

На одном из них остался свежий отпечаток ладони.

Рыжий запрыгнул на центральный постамент, свернулся и начал есть добытое мясо.

Саэль обходил колонну, не прикасаясь.

— Старое кольцо не было сломано.

— Почему его закрыли? — спросил Тэ Хён.

— Не знаю.

Рен посветил в боковую галерею.

Там стояли десятки аккуратно сложенных спальных матов. На верёвках сушилась одежда. Возле стены лежали детские игрушки и инструменты.

В распределительном зале кто-то жил.

Из темноты за их спинами раздался голос:

— Если вы пришли отключить свет, сначала дайте нам вывести детей.

Рыжий продолжал спокойно есть.