Линия доверия

Утром дворец окружили люди.

Они не штурмовали ворота и не требовали крови. На площади стояли рабочие остановленных мастерских, семьи солдат, жители Нижнего города и торговцы, потерявшие товар из-за отключений.

У каждой группы была своя причина прийти.

Одни требовали вернуть энергию военным производствам. Другие — отключить дворец. Третьи хотели закрыть старое кольцо. Над толпой поднимались плакаты с официальным портретом Тэ Хёна. Нарисованные рога перечёркивали белой краской.

На стене снова появилась надпись:

ЧЕЛОВЕК ПРИШЁЛ — ГОРОД ПОГАС.

Рядом кто-то дописал:

ГОРОД ГАС И РАНЬШЕ.

Стража оставила обе строки.

Тэ Хён наблюдал с дворцовой галереи. Внизу Вейра расставляла солдат так, чтобы они защищали ворота и не перекрывали выход с площади. Оружие оставалось в ножнах.

— Это из-за портрета? — спросил Тэ Хён.

Представитель короны покачал головой.

Официальное изображение только дало недовольству знакомое лицо. Главной причиной стали отключения и слух о центральном контуре. Кто-то распространил копию протокола совета. Теперь город знал, что Тэ Хён предложил перестроить сеть и что ему отказали из-за неизвестной связи с Землёй.

Одни решили, что двор боится единственного возможного спасения.

Другие — что человек собирается получить власть над Аркхайном.

Обе версии использовали настоящую часть протокола.

— Кто передал? — спросил Тэ Хён.

— В зале находились тридцать два человека. Половина обязана отчитываться своим ведомствам. Это не обязательно тайная операция.

Открытая политика распространяла сведения не хуже шпионажа.

Регент предложил Тэ Хёну оставаться во дворце до окончания собрания.

— Мне нужно на восточный узел.

— Вас увидят.

— Поэтому и нужно идти.

— Вы собираетесь выступить?

— Нет.

У него не было речи, способной вернуть энергию.

Керн вывел Тэ Хёна через главные ворота.

Вейра не остановила их. Только добавила четверых стражников и предупредила, что при первом насилии Тэ Хён вернётся во дворец независимо от своего статуса.

Толпа заметила его сразу.

Разговоры на площади стихали не одновременно. Тишина двигалась от ворот к краям, пока не остался шум дальних улиц.

Мужчина в рабочей форме оружейной мастерской поднял плакат.

— Из-за вашего кольца остановили нашу смену!

— Знаю.

— Моего сына отправят на границу без защиты!

Тэ Хён не мог обещать, что этого не произойдёт.

Женщина из Нижнего города крикнула, что без ремонта её дом останется без воды. Кто-то потребовал показать земную пластину. Кто-то спросил, почему кот получил героический класс, а город должен доверять человеку без него.

Керн держался рядом, но не отвечал за Тэ Хёна.

— Я иду ремонтировать восточный участок, — сказал Тэ Хён. — Если хотите спросить ещё, можете идти со мной.

Он не повышал голос. Услышали только стоявшие впереди. Они повторили остальным.

Тэ Хён пошёл через площадь.

Первые минуты за ним двигалась почти вся толпа. Затем люди начали расходиться. Одним нужно было возвращаться на работу, другим — к семьям. До восточного рынка дошло около пятидесяти человек.

Среди них оставался рабочий оружейной мастерской.

По дороге люди продолжали задавать вопросы.

Они не выстраивались в очередь. Тэ Хёну приходилось слышать несколько голосов сразу и выбирать, на какой отвечать.

Хозяйка прачечной спрашивала, вернут ли дневной поток. Ветеран хотел знать, почему военные резервы открывают последними. Молодая крылатая женщина требовала гарантии, что после ремонта Нижнее кольцо не получит больше энергии за счёт её дома.

На часть вопросов Тэ Хён знал ответ.

Прачечная входила в следующий график. Военный резерв принадлежал армии, и Вейра вела переговоры о его передаче. Распределение между районами ещё не утвердили.

На остальные приходилось говорить «не знаю».

Люди принимали незнание хуже обещаний. Несколько человек ушли, решив, что герой ничего не контролирует. Они были правы.

Возле рынка процессию встретили торговцы.

Официальные портреты Тэ Хёна уже продавались дешевле первоначальной цены. Рядом появились новые листки: одни изображали его пожирающим кристаллы, другие — несущим воду Нижнему городу. Художники реагировали на общественное мнение быстрее дворца.

Один торговец предложил Тэ Хёну бесплатно выбрать версию, которая ему нравится.

Он взял рисунок рабочего стола: Керн, Саэль, Рен и прямоугольный герой сидели над старой картой, пока Рыжий утаскивал центральную печать.

— Эту.

— Потому что похоже?

— Потому что кот действительно так делает.

Первый смех возник не как ответ на политический спор. Кто-то в толпе видел Рыжего в кабинете регента и подтвердил историю.

Напряжение не исчезло. Просто люди на несколько минут вспомнили общий случай, который существовал за пределами плакатов.

К восточному узлу они подошли уже не толпой вокруг героя, а группой горожан, которым предстояло увидеть работу.

На восточном участке не хватало рук.

Третью ветвь старого кольца нужно было открыть до вечернего снижения потока. Гарн приготовил инструменты, но половину артели вызвали укреплять водный узел.

Тэ Хён надел рабочий шлем.

Пробковые заглушки давно заменили ровными металлическими пластинами. Лио считал это неудачным решением для будущих фигурок.

Гарн вернул жетон.

— Четыре часа сна?

— Четырнадцать.

— Тогда сегодня отработаете четыре. Остальное — завтра, если оно будет.

Люди, пришедшие с площади, стояли за ограждением.

Тэ Хён не призывал их помогать. Гарн распределял работу только среди тех, кто прошёл инструктаж.

Первым через ограждение вошёл оружейник.

— Я умею работать с горячими скобами.

Гарн проверил его руки, выдал перчатки и поставил у соединений.

Затем пришли двое носильщиков, женщина из водной службы и старик, служивший когда-то в Сером своде. Остальные начали переносить еду, освобождать проход и держать фонари.

Это не превратило спор в согласие. Оружейник по-прежнему считал остановку мастерских ошибкой. Женщина из Нижнего города требовала дать воде приоритет.

Но у открытого узла им приходилось передавать друг другу инструменты.

Тэ Хён видел линии.

Не магические. Оружейник доверял Гарну определять порядок работ, потому что знал его репутацию. Жители слушали Хессу, пришедшую с бригадой лечебницы. Керн удерживал солдат от вмешательства, а саму толпу — от страха перед солдатами.

Связи не делали людей друзьями.

Они позволяли выполнить одну общую работу, не решив всех остальных споров.

Тэ Хён понял ещё одно ограничение «Бронеконтура». Он мог увидеть, на ком держалось доверие, но не мог заменить этого человека собой. Если Гарн приказывал неверно, жетон артели лишь быстрее передавал ошибку. Если Керн лгал, построенная на нём связь становилась опаснее.

Укрепление само по себе не являлось добром.

Сначала нужно было понимать, что именно укрепляешь.

Хесса поднялась на временную платформу во время перерыва.

Она не защищала ритуал.

— Призыв забрал ресурсы лечебниц, — сказала она. — Я считала это неправильным до появления Кан Тэ Хёна и считаю сейчас. Но решение приняли не он и не люди, которые работают здесь.

Она показала список восстановленных линий.

— Если хотите вернуть потраченные кристаллы, спрашивайте с тех, кто их перенаправил. Если хотите решить, что делать с оставшейся энергией, оставайтесь и смотрите, на что она уходит.

Гарн говорил короче.

— Кан работает под жетоном седьмой артели. Пока жетон у него, за работу отвечаю я.

— А если он уничтожит центральный контур? — спросил кто-то.

— Тогда отвечать будет поздно.

Гарн спустился с платформы.

Его слова не успокаивали. Они показывали предел обещания.

Тэ Хёну это подходило.

Во время следующего перерыва к нему подошли трое представителей собравшихся.

Оружейник назвался Даром Эвеном. Его сын действительно служил на западной границе. Женщина из водной службы — Мара Лет — отвечала за колонку, которая трижды оставалась без потока. Третьим был пожилой торговец, потерявший склад скоропортящихся фруктов.

Они хотели присутствовать при следующем совете.

— Я не решаю, кого приглашают, — сказал Тэ Хён.

— Но вас слушает регент.

— Иногда.

— Тогда передайте просьбу.

Тэ Хён записал имена.

Дар Эвен не попросил поддержать мастерские. Мара не требовала заранее отдать приоритет воде. Они хотели услышать данные до принятия решения.

Это было то же правило, которое Тэ Хён установил для сорока двух журналов: сначала положить разные части системы на один стол.

Он отправил список регенту.

Ответ пришёл до окончания перерыва. На следующее заседание допускали по одному представителю от оружейных смен, водных служб и пострадавших торговцев. Говорить они могли после докладов ведомств.

— После? — спросила Мара.

— Так написано.

— Значит, придётся дослушать.

Она вернулась к узлу.

Маленькое решение не передавало им власть над сетью. Но спор переставал идти исключительно через плакаты.

Тэ Хён увидел, как от записанных имён к дворцу протянулись слабые линии.

Не магическая клятва. Возможность присутствовать.

Иногда именно с неё начиналась опора.

К вечеру третий участок был готов.

Саэль провёл пробный поток. Старое кольцо приняло энергию восточного очага и передало часть на юг. Потери снизились. Водные насосы проработали ещё двадцать минут.

Люди увидели результат не как сияние над городом, а как воду, пошедшую из колонки после назначенного отключения.

Очередь встретила её молча.

Каждый наполнил сосуд в обычном порядке.

После наполнения последнего кувшина поток не прекратился.

Оставшихся двадцати минут хватало, чтобы промыть общественный резервуар. Обычно это откладывали: воду нельзя было тратить на очистку, пока люди ждали у колонки.

Мара Лет организовала работу. Одни жители принесли щётки, другие открыли нижний слив. Внутри обнаружился слой минерального осадка и две старые трещины.

Тэ Хён осмотрел их. Резервуар не требовал немедленного ремонта, но при следующем скачке мог начать протекать.

— Запишем на завтра, — сказала Мара.

Ещё неделю назад «завтра» означало неопределённость. Теперь рядом находилась работающая ветвь и люди, видевшие её запуск.

Оружейник Дар Эвен помогал вытаскивать осадок.

— На нашей мастерской такой же резервуар. Только для охлаждения.

Мара предложила после совета проверить его вместе с водной службой.

Они не изменили мнение о приоритетах. Но обнаружили общую задачу, которую раньше каждое ведомство решало отдельно.

Тэ Хён увидел между ними слабую опору. Не чувство и не согласие. План следующей работы.

Он мог попытаться укрепить её даром.

Не стал.

Если завтра Дар и Мара встретятся у мастерской, связь станет сильнее без вмешательства. Если не встретятся, голубая линия ничего не исправит.

На следующий день встреча действительно была назначена.

Мара принесла схему водного резервуара. Дар — план охлаждения мастерской. Две системы оказались построены по одному старому проекту, но обслуживались разными ведомствами. Запасная деталь водной службы подходила военным насосам.

Они договорились хранить общий комплект на нейтральном складе седьмой артели.

Тэ Хён узнал об этом не от «Бронеконтура», а из обычной записки Гарна.

Это понравилось ему больше. Дар не должен был сообщать каждую новую связь. Иначе люди начинали бы зависеть от его взгляда так же, как город зависел от центрального контура.

Сила помогала увидеть начало.

Дальше отношения должны были жить без неё.

На обратном пути к дворцу Тэ Хёна остановил оружейник.

— Я всё ещё считаю, что мастерские нельзя было закрывать.

— Понимаю.

— Если на границе погибнет мой сын, вода здесь это не исправит.

— Нет.

Мужчина ждал другого ответа. Не получил и ушёл.

Тэ Хён смотрел ему вслед.

У любой перераспределённой нагрузки оставался человек, который считал цену неприемлемой.

Вейра ждала в покоях.

На столе лежала новая руна отсечения. Не красная линия на запястье, как в прошлый раз, а металлическое кольцо, связанное с центральным контуром.

— Совет разрешил подготовить условный доступ, — сказала она. — Только при каскадном отказе сети.

— Кто будет отключать?

— Саэль. Он понимает структуру и не подчиняется армии.

— А если он не сможет?

— Керн доставит его к механизму.

Тэ Хён взял кольцо. Оно было холодным.

— Почему не вы?

— Потому что у меня будет другая задача.

Вейра передала сводку. Человеческие войска начали ночное перемещение у границы. Это могло быть подготовкой атаки или давлением на Аркхайн. В любом случае Вейре предстояло командовать обороной.

— Если я остановлю мастерские ещё раз, граница потеряет резерв, — сказала она. — Если не остановлю, городская сеть может не дожить до утра.

Решение ещё не приняли.

В этот момент погасла лампа.

Следом отключились световые линии в спальне, коридоре и дворцовой галерее.

За окном Аркхайн темнел не по расписанию.

Сначала Нижний город.

Потом Средний.

Верхний погас последним.

Металлическое кольцо в руке Тэ Хёна раскалилось.

Условие доступа было выполнено.