Город за дворцовыми стенами

— Куда ведёт линия? — спросила Вейра.

Тэ Хён убрал ладонь от стены.

— На юг.

Она развернула на подоконнике военную карту. Серебряные нити дворцовой сети совпали с нарисованными каналами.

— Южный распределитель, — сказала Вейра. — Он питает барьер и три жилых квартала.

— Его проверяли после ритуала?

— Согласно докладу — да.

— Кто подписал?

Она нашла печать.

— Управление городской сети.

Тэ Хён предложил проверить распределитель на месте.

Вейра той же ночью отправила аварийную бригаду. Приборы не обнаружили повреждений, но чёрная линия в стене не исчезла. Лекарь запретила Тэ Хёну немедленно идти следом: ожогов не было, однако после двух дней испытаний каналы вдоль правой руки оставались раздражены.

Утром пятого дня в Аркхайне он повторил просьбу.

Вейра не стала напоминать ему условия временного соглашения: свернула карту, отправила запрос регенту и через четверть часа получила разрешение на техническую инспекцию.

Никто всерьёз не рассчитывал сделать Тэ Хёна незаметным. Серый дорожный плащ скрывал отсутствие местного герба, затемнённые линзы — необычные голубые глаза, но двухметровый силуэт всё равно собирал взгляды. Вейра попросила его хотя бы не отвечать прохожим на вопросы о призыве.

Они вышли через служебные ворота в сопровождении четырёх солдат. Отрядом командовал Керн. За пределами дворца он сменил парадную перевязь на потёртый серый ремень и поверх обломанного рога натянул низкий капюшон.

За дворцовой стеной Аркхайн пах горячим хлебом, горьким дымом кузниц, металлом и пряной смолой, которой натирали мостовые. По широким улицам двигались повозки без лошадей: под деревянными кузовами вращались заключённые в медные ободы кристаллы. Над крышами тянулись голубые силовые линии. Между базальтовыми домами висели мосты, а в узких водостоках журчала вода с серебристым свечением.

Из открытой мастерской доносился стук маленьких молоточков. Крылатая женщина раскладывала на ткани пластинки цветного стекла; рядом подросток с чешуйчатой кожей подгонял оправы для светильников. В переулке пахло жареными семенами и кислым фруктовым соусом. Город существовал независимо от войны и дворцовых решений — работал, торговался, опаздывал и ругался из-за цен.

Жители были разными. Рогатые, крылатые, покрытые чешуёй, почти неотличимые от людей. Никто не выглядел чудовищем до тех пор, пока не начинал смотреть на двухметрового незнакомца в военных сапогах.

Дети смотрели особенно долго.

Один мальчик с маленькими рожками показал на Тэ Хёна.

— Мама, это герой?

— Нет, — быстро ответила женщина. — Герои сияют.

Мальчик продолжал смотреть, явно не убеждённый. Тэ Хён сделал вид, что не слышал, но невольно проверил, не светятся ли после вчерашнего его руки.

Керн дождался, пока женщина с ребёнком отойдёт.

— Если завтра по городу начнут продавать деревянных героев без сияния, я хочу долю.

— Почему без сияния?

— Мальчик был очень убедителен.

В центральном квартале витрины сверкали золотом. Продавали зачарованные ткани, кристальные украшения и тёмно-фиолетовые фрукты в индивидуальных сетках. Над входами работали охлаждающие руны, с крыш стекала ароматизированная вода, а у посольских ворот горели светильники даже при дневном свете.

Через две улицы свет исчез.

Дома стали ниже. В очереди у распределительной колонки стояли женщины с металлическими сосудами. У стены сидел ветеран без одной руки. Вместо протеза у него был пустой крепёж: магический механизм сняли из-за нехватки кристаллов.

Керн остановился, обменялся с ветераном коротким рукопожатием и положил рядом два армейских талона на питание. Ветеран хотел вернуть один. Керн закрыл его пальцы вокруг обеих пластин и пошёл дальше.

— Ваш корпус? — спросил Тэ Хён.

— Третий пограничный. До того как перестал существовать.

Сержант произнёс это без торжественности. В Аркхайне названия уничтоженных частей звучали слишком часто, чтобы каждый раз превращаться в речь.

— Двадцать семь лет? — спросил он.

— Да.

— Почему центр освещён?

— Посольства. Торговые дома. Двор должен показывать, что положение устойчиво.

— А оно устойчиво?

Вейра посмотрела на очередь у колонки.

— Достаточно, чтобы пережить сегодняшний день. Завтрашний каждый раз приходится покупать отдельно.

Уличный торговец протянул Тэ Хёну лепёшку с мясом.

— Для большого господина. Первая бесплатно.

— Почему?

— Если понравится, второй вам понадобится сразу.

Тэ Хён купил три и передал одну Керну.

Он протянул вторую Вейре. Она сначала отказалась, потом всё же взяла половину. Лепёшка оказалась острее, чем пахла, и несколько минут они шли молча, одинаково стараясь не показать этого друг другу.

Керн съел свою без видимого труда.

— В Южном квартале её дают детям, — сообщил он.

Вейра посмотрела на него слезящимися глазами.

— И это тоже было необходимо сообщить?

— Нет. Но на этот раз он не спрашивал.

Южный распределитель стоял между жилыми башнями. Чёрное здание без окон окружали ограждения, однако ворота были открыты, а внутри спорили чиновники.

Начальник узла представился Саэлем. На его тёмно-синей коже серебрились татуировки допуска, а четыре пальца правой руки были закрыты изоляционными кольцами.

— Проверка завершена утром. Повреждений нет.

— Покажите внутренний контур, — сказала она.

Саэль проверил разрешение регента и только потом снял защиту. Его осторожность не выглядела упрямством: городской узел был стратегическим объектом.

Внутри гудели вертикальные кристаллические колонны. Между ними текли голубые потоки. В воздухе пахло озоном и мокрым камнем. На полу мерцала схема сети, показывавшая равномерное распределение.

По приборам всё действительно было исправно.

Тэ Хён попросил Саэля объяснить назначение колонн, резервные линии и порядок аварийного отключения. Только разобравшись в схеме, он коснулся каменного основания. Тогда поверх ровных показаний возник второй рисунок: одна колонна принимала почти вдвое больше остальных, а часть нагрузки уходила в жилой дом через улицу.

— Ваши приборы не видят нагрузку на северной опоре.

Саэль нахмурился, повторил измерение другим кристаллом и получил прежний результат.

— Диагностический контур показывает норму.

— А рабочий поток обходит его, — сказал Тэ Хён. — Как будто проверка подключена не к той линии.

Саэль открыл сервисную панель. Под ней обнаружилась тонкая перемычка, которой не было на схеме.

Его уверенность исчезла.

— Кто-то замкнул диагностику на резерв.

Вейра немедленно приказала вывести соседний дом и перекрыть улицу.

Кристалл треснул.

Вейра развернулась к солдатам.

— Опасная зона! Всех вывести за пересечение улиц. Под конструкциями не стоять.

Она произнесла последние слова точно с интонацией Тэ Хёна.

Поток внутри колонны почернел.

Тэ Хён коснулся корпуса.

Мир превратился в схему. Перегруженная линия питала барьер, освещение и жилую башню. Отключить её сразу означало обрушить защиту квартала.

Старая каменная труба проходила под улицей.

— Что это?

— Первый городской акведук, — ответил Саэль. — Его вывели из водной сети, но основание соединено с северным контрфорсом.

— Может принять магический сброс?

Саэль быстро сверился со схемой.

— Сам поток — нет. Но каменное основание распределит физическое давление, если я отделю световой контур.

— Сколько времени?

— Меньше минуты.

— Делайте.

Саэль изменил соединение, и только после его сигнала Тэ Хён направил нагрузку вниз.

Боль ударила от ладони до плеча. Голубой поток ушёл в основание, пробежал по старому акведуку. На улице загудел камень.

— Снижайте питание по одному контуру!

Саэль уже работал. Он называл линии помощникам, отключая их по очереди и следя, чтобы ни один жилой сектор не остался без защиты полностью.

Один поток погас. Потом второй.

Кристалл лопнул, но не взорвался. Осколки осыпались внутрь корпуса.

Тэ Хён отнял руку.

На коже от ладони до локтя проступил тёмный ожог.

Лекарь предупреждала.

Он опустился на колено.

Вейра подхватила его под плечо.

— Кан.

— Жилой дом?

— Стоит.

Только тогда он позволил себе закрыть глаза.

Повреждённый узел разобрали к вечеру.

Саэль не покидал площадку вместе с чиновниками. Он работал рядом с ремонтными бригадами, подписывал каждый снятый элемент и сам проверял временную линию, которую протянули к жилой башне.

Тэ Хён сидел у стены с перевязанной рукой и следил за порядком разборки. Саэль дважды просил его вернуться к лекарю. На третий раз принёс табурет с более прямой спинкой и перестал тратить время на уговоры.

— На вашем месте я потребовал бы остановить весь узел, — сказал Тэ Хён.

— Тогда три квартала останутся без барьера.

— Поэтому вы меняете по одной линии.

— Поэтому я меняю по одной линии, — подтвердил Саэль.

Они вместе восстановили последовательность отказа. Тэ Хён видел путь нагрузки, Саэль знал, какие элементы физически могли её принять. По отдельности каждый получал половину картины.

Начальник узла сам принёс Вейре внутреннюю пластину с вырезанной руной.

Надрез был тонким и ровным.

— Не перегрузка, — сказал Тэ Хён. — Сначала ослабили связь. Потом перенаправили питание, чтобы она разрушилась позже.

— Инструмент? — спросила Вейра.

Начальник сглотнул.

— Ритуальный резец высшей категории.

— У кого есть доступ?

— У коллегии. Дворцовой службы. Инженеров барьера.

— И у человеческих диверсантов? — спросила Вейра.

— Если они украли резец.

Тэ Хён посмотрел на срез. Голубая линия на его краях была слишком аккуратной, а перемычка требовала знания местной схемы. Это сужало круг, но ничего ещё не доказывало: инструмент могли украсть, специалиста — завербовать, а планы — получить через разведку.

Вейра упаковала пластину в защитный футляр.

— Пока у нас три версии и ни одного имени.

Это было меньше, чем хотелось. Но надёжнее первого удобного ответа.

Из нижней части распределителя донёсся тихий звук.

Тэ Хён поднял голову.

— Вы слышали?

Керн положил ладонь на рукоять меча. Саэль прислушался.

Из-за защитной решётки снова послышалось мяуканье.

Проход в старый акведук закрывали две металлические створки и синяя печать. Саэль проверил журнал у стены.

— Камера опечатана четыре дня назад. После скачка ритуальной сети туда никто не входил.

За прутьями мелькнули два зелёных глаза.

Рыжий кот сидел на стопке тёплых отработанных пластин. Левое ухо было надорвано. На усах серебрилась каменная пыль.

Тэ Хён подошёл к решётке.

— Рыжий.

Кот ответил коротким хриплым звуком, поднялся и потянулся. Затем шагнул за край пластины.

На мгновение его закрыл голубой отблеск защитной печати.

В следующую секунду он уже стоял по другую сторону решётки.

Печать не погасла. Створки остались закрыты.

Саэль медленно провёл измерительным кристаллом вдоль замка.

— Контур цел.

Кот обошёл Керна, проигнорировал протянутую руку Вейры и остановился перед Тэ Хёном. Несколько секунд он смотрел снизу вверх, словно ещё решал, достаточно ли хорошо человек искал его все эти дни.

Потом встал передними лапами на колено Тэ Хёна.

— Он с Земли? — спросила Вейра.

— Я кормил его у магазина.

Керн посмотрел на закрытую решётку, затем на кота.

— В вашем мире животные обычно проходят сквозь военные печати?

— Нет.

Саэль снял показания ещё раз.

— Четыре дня назад был день призыва.

Тэ Хён вспомнил пустую крышку у магазина и единственную попытку, для которой демоны не нашли последствий.

Сороковую.

Кот перебрался к нему на руки, свернулся поверх перевязи и закрыл глаза.

— Похоже, — сказал Тэ Хён, — одна из попыток всё-таки не была пустой.