Ужин для оружия

Лекарь осмотрела ожог и запретила Тэ Хёну пользоваться даром два дня.

Она объяснила, что почерневшие каналы не являются обычным ожогом. Если Тэ Хён снова пропустит через них нагрузку до заживления, повреждение может остаться навсегда. Он выслушал, задал вопросы и пообещал не применять дар без непосредственной угрозы жизни.

Лекарь записала формулировку обещания особенно внимательно.

В покои Тэ Хён вернулся с котом на руках.

Керн нашёл на дворцовой кухне миску, воду и кусочки варёного мяса. Рыжий осмотрел предложенное, поел, после чего обошёл обе комнаты. Под кроватью он обнаружил старую пуговицу, на балконе — подходящее место для наблюдения за голубями, а в гостиной — кресло с самой дорогой обивкой.

Именно на нём он и уснул.

— Это кресло принадлежало послу Тарнийских островов, — сказал Керн.

Тэ Хён посмотрел на кота. Тот уже оставил на тёмной ткани несколько рыжих волосков.

— Теперь не принадлежит.

До этого в покоях не было ничего его. Две рубахи выдали со склада, бумагу принесли слуги, даже тело создал чужой ритуал. Миска у стены оказалась первой вещью, назначение которой определил он сам.

Ночью Рыжий трижды потребовал открыть балконную дверь. На четвёртый раз Тэ Хён оставил её приоткрытой. Утром кот спал у него в ногах, хотя дверь в спальню оставалась закрытой.

На шестой день Элкар принёс запасной проверочный кристалл.

В комнате собрались Вейра, лекарь, Саэль и Керн. Начальник Южного распределителя хотел исследовать проход через неповреждённую печать. Керн официально отвечал за безопасность. Неофициально он принёс сушёное мясо и с его помощью убедил Рыжего вообще появиться.

— Сначала определим, что с ним сделал переход, — сказал Элкар. — Потом проверим пространственное воздействие.

Кристалл поставили на низкую подставку. Саэль начертил вокруг защитный круг. Рыжий обнюхал каждую линию, переступил через них и прижал лапу к тёплой поверхности.

Свет вспыхнул сразу.

Происхождение: внешний мир.

Тело: исходное. Перенесено полностью.

Элкар перестал записывать.

У Тэ Хёна ритуал перенёс только душу и построил новую оболочку. Кот прибыл в Аркхайн целиком.

Появилась следующая строка.

Героический класс: Хранитель порога.

Керн медленно убрал сушёное мясо за спину.

Божественное благословение: Девять дорог домой.

Уникальный навык: Дом там, где ждут.

Совместимость с системой призыва: идеальная.

Золотой свет заполнил комнату. В глубине кристалла проступили девять тонких дорог, пересекавших горы, стены и чёрное пространство между звёздами.

Рыжий убрал лапу, сел рядом и начал вылизывать плечо.

Никто не говорил.

При проверке Тэ Хёна артефакт показал отсутствие класса, отсутствие благословения и ошибку совместимости. Уличному коту он выдал полноценный героический статус и первое безупречное заключение за всю историю демонического призыва.

— Значит, сороковая попытка всё-таки была успешной, — сказал Тэ Хён.

Элкар перечитал строки.

— Ритуал искал жизнь, связанную с выбранной целью. Вы касались животного незадолго до открытия канала?

— Кормил его вечером.

— При сороковой попытке захват мог соскользнуть на более доступную связь. Малое тело прошло целиком, а класс изменил точку выхода. Поэтому центральный круг остался пуст.

Саэль установил между Рыжим и миской тонкую пространственную перегородку. Кот посмотрел на неё, затем на инженера и лёг.

— Навык не подчиняется приказам, — заключил Саэль.

— Это можно было выяснить без перегородки, — заметил Тэ Хён.

Когда миску вернули к стене, Рыжий исчез из круга и появился возле неё, не пересекая пространство между ними.

Испытания показали, что он чувствует дорогу к месту, которое считает безопасным, и может проходить сквозь слабые пространственные преграды. Переносить других он не умел. Сильная печать могла его задержать, но только пока по другую сторону не находилось что-нибудь достаточно важное лично для него.

Управлять этой оценкой маги не могли.

К полудню Тэ Хёну принесли костюм для вечернего приёма.

Чёрная ткань легла по плечам без натяжения. Рукава доходили до запястий. Брюки не угрожали разойтись при движении. Даже сапоги изготовили новые — лёгкие, укреплённые серебристыми пластинами.

Тэ Хён несколько раз поднял руки.

— Что-то не так? — спросил портной.

— Всё подходит.

Портной просиял.

Тэ Хён поблагодарил его. После ритуальной рубахи и тяжёлых сапогов возможность просто свободно двигаться казалась роскошью убедительнее золотой вышивки.

Перед приёмом Вейра объяснила правила:

— Представляетесь только именем. Кланового имени у вас нет. Поклон — неглубокий. Не обещайте ничего. Не обсуждайте ритуал, дар, ультиматум и городскую сеть.

— Тогда о чём говорить?

Вейра вручила ему четыре небольшие карточки с гербами домов.

— Спрашивайте об их землях, торговле или семье. Люди охотно говорят о том, чем гордятся. Пока говорят, успеете понять, чего они хотят от вас.

Большой приёмный зал был ещё роскошнее ритуального. Чёрные колонны обвивали золотые ветви, под потолком парили хрустальные светильники, а столы ломились от еды, которой хватило бы тёмному кварталу на неделю.

За полупрозрачной перегородкой играли музыканты: один перебирал струны длинного инструмента из тёмного дерева, двое извлекали низкие переливы из стеклянных чаш. В воздухе смешивались запахи горячего вина, цветочной смолы и запечённого мяса. Крылья гостей складывались в специальные прорези на спинках кресел; для хвостатых оставили открытые скамьи. Даже мебель здесь учитывала различия лучше, чем военный реестр.

Тэ Хён вспомнил очередь у водяной колонки.

Настроение ухудшилось.

Первой подошла женщина с прозрачными крыльями.

— Дом Сиаль приветствует героя Аркхайна. Наши мастера будут счастливы создать для вас любое украшение.

Тэ Хён вспомнил карточку. Дом Сиаль контролировал обработку световых кристаллов и добивался разрешения на частные призывные мастерские.

— Я ещё не знаю местных знаков отличия, — ответил он. — Поэтому пока не смогу оценить подарок как следует.

Женщина улыбнулась, но её взгляд стал внимательнее. Отказ прозвучал достаточно вежливо и ничего ей не обещал.

Следом торговец предложил поместье, если Тэ Хён публично поддержит открытие частных призывных мастерских. Маг из коллегии обещал раскрыть тайны дара в обмен на «несколько добровольных образцов». Представитель армии предлагал звание до того, как Тэ Хён научился держать меч.

Он не спорил. Задавал вопросы, слушал и запоминал, кто описывал выгоду королевства, а кто — собственную.

Не все просили одинаково.

Пожилой мужчина с короткими белыми рогами представился Мерраном Ильсом, управляющим северными зерновыми складами. Его дом не владел землями: за последние двадцать лет граница трижды проходила через их поля.

— Мне не нужна ваша поддержка, — сказал Мерран. — Мне нужно знать, будете ли вы есть столько же каждый день.

Тэ Хён посмотрел на карточку. Дом Ильс отвечал за государственные закупки зерна.

— Вероятно.

— Тогда завтра я пересмотрю расчёт дворцового снабжения.

— Из-за одного человека?

— Из-за одного человека, двух пограничных корпусов и каравана, который сегодня не прошёл нейтральную таможню. Вы просто самая заметная новая строка.

Мерран не улыбался и не пытался сделать продовольственный кризис личной услугой. Он показал Тэ Хёну маленькую счётную пластину. Южные склады держали четырёхмесячный запас. Если нейтралы ещё раз повышали пошлину, оставалось три.

— Война иногда начинается не с армии, — сказал он. — Иногда кто-то просто перестаёт продавать тебе семена.

Следующим подошёл молодой наследник дома, контролировавшего речные перевозки. Он начал с комплимента росту Тэ Хёна, затем признался, что хотел проверить, действительно ли герой понимает торговые записи.

Тэ Хён вернул ему карточку.

— Пошлина на вашем восточном маршруте указана без платы за охрану.

Наследник перечитал цифры и быстро закончил разговор.

Вейра наблюдала издалека. Когда он вернулся к ней, она протянула ему бокал воды.

— Вы нажили двух недовольных за четверть часа.

— Мерран не выглядел недовольным.

— Поэтому я посчитала только двух.

— Они всегда так? — спросил он Вейру.

— Сегодня сдерживаются.

Неизвестность вокруг дара делала его ценнее любого подтверждённого класса. Каждый собеседник пытался первым закрепить связь, пока не появилась официальная цена.

По залу прошёл звон. На возвышение поднялся пожилой дипломат — лорд-регент мирной партии. Он должен был произнести тост за «новое равновесие».

Тэ Хён заметил служителя у колонны.

Тот держал поднос, но не следил за гостями. Смотрел вверх и едва заметно отсчитывал пальцами удары музыки.

На парящей люстре дрогнула голубая линия.

Одновременно погасла защитная руна над возвышением.

— Вейра.

Она проследила за его взглядом и уже двигалась.

Служитель бросился к боковой двери. Вейра перескочила через стол.

Люстра сорвалась.

Лекарь сказала отойти.

Тэ Хён шагнул к регенту.

Линии вспыхнули. Вес хрусталя шёл прямо вниз. Соседние колонны могли принять часть, но одна была декоративной.

Он поднял здоровую руку и коснулся золотой ветви.

Нагрузка ударила в ожог.

Перед глазами потемнело.

Тэ Хён направил вес к двум настоящим опорам. Люстра изменила падение, ударилась о край возвышения и рассыпалась рядом, не накрыв регента.

Вейра тем временем прижала служителя к полу.

Музыка прекратилась. Кто-то кричал. Лекари пробирались к раненым.

Тэ Хён опёрся о колонну.

— Я запретила, — сказала подбежавшая лекарь.

Тэ Хён кивнул. Оправдываться не имело смысла: он сознательно нарушил предупреждение. Лекарь выругалась и начала разворачивать повязку.

У задержанного нашли тонкий человеческий знак разведки.

Генерал Орн поднял его над головой.

— Коалиция начала действовать до истечения собственного ультиматума.

Зал загудел. Кто-то потребовал арестовать человеческое посольство. Кто-то — закрыть границу.

Тэ Хён посмотрел на знак.

Крепление блестело свежим металлом.

Он попросил не поднимать знак голыми руками. Ткань под застёжкой не успела выцвести, а отверстие выглядело новым — знак прикрепили недавно, возможно даже сегодня.

Вейра сняла знак и провела пальцем по краю.

На металле остался тот же ровный след, что на руне Южного распределителя.

— Ритуальный резец, — сказала она.

— Человеческий агент мог им пользоваться, — возразил Орн.

Тэ Хён посмотрел на связанного служителя. Тот дрожал, но не пытался говорить.

Такая версия оставалась возможной.

На застёжке знака ещё оставалась пыль.

Не уличная. Светлая каменная пыль из дворцовых служебных помещений.

Светлая пыль могла происходить из дворцовых служебных помещений, но могла оказаться и с камня человеческого посольства. Улики не доказывали ни одну версию окончательно.

— До допроса никого не обвинять, — приказал регент.

Орн опустил знак. По залу всё ещё ходил возбуждённый шёпот, однако повод для немедленного ареста посольства исчез.

Тэ Хён смотрел на ровный след резца и думал, что диверсант рассчитывал не только убить регента. Он хотел получить определённую реакцию — быструю, громкую и необратимую.