Дом, который ещё стоит

К рассвету стена просела на ширину ладони.

Дом стоял в квартале переселенцев, между красильной мастерской и старым зерновым складом. Когда-то в нём было три этажа. После первой волны беженцев надстроили четвёртый, затем разделили чердак перегородками и назвали пятым. Деревянные переходы связывали здание с двумя соседними башнями.

На улице собрались жильцы. Они держали узлы с одеждой, клетки с птицами, кухонную посуду и свёрнутые спальные маты. Никто не отходил далеко: в городе, где свободных комнат не осталось, покинуть дом означало не знать, куда возвращаться вечером.

Гарн встретил Тэ Хёна у ограждения.

— Два дня отменяются.

По фасаду ползла трещина. Она начиналась под окном первого этажа, огибала каменную перемычку и исчезала под крышей. Изнутри доносился сухой хруст.

Возле входа стоял незнакомый мужчина в серо-красной форме городской спасательной службы. Его кожа имела пепельный оттенок, а волосы были собраны на затылке медным кольцом. Рогов не было. На предплечьях светились широкие красные руны.

Мужчина держал ладонь на стене.

Вокруг трещины висела прозрачная плёнка, похожая на застывшее стекло. Каменная крошка отделялась от кладки, но не падала — замирала в нескольких пальцах от поверхности.

— Рен Тавар, старший спасатель, — представил его Гарн. — Пока он держит, дом не становится хуже.

Рен не обернулся.

— Он всё равно становится хуже. Просто позже.

С каждой минутой красные руны на его руках темнели.

— Сколько времени? — спросил Тэ Хён.

— Если не трогать стену — около часа. Если начнёте двигать опоры, меньше.

— Жильцов вывели?

— Нижние этажи. Наверху ещё двадцать семь человек. Восточная лестница перекошена, западный переход рассчитан на десятерых одновременно, но это было до того, как на него поставили кладовую.

Рен наконец посмотрел на Тэ Хёна. В его взгляде не было ни восторга, ни страха. Только быстрая оценка ещё одного участника работ.

— Дар использовать можете?

— Ограниченно.

— Тогда ограниченно и думайте. Мне нужен маршрут, а не представление.

Керн шагнул вперёд, однако Тэ Хён остановил его.

Просьба была разумной.

Они вошли через первый этаж. Внутренние стены покрывали отметки разных лет: синие руны первоначальной кладки, белые знаки перестройки, жёлтые печати военной инспекции. Часть дверей сняли, чтобы освободить проход. Возле лестницы лежали мешки с зерном, которые жильцы не успели вынести.

Тэ Хён осмотрел основание.

Главная колонна дома была цела. Просела наружная стена, но с ней двигались перекрытия и западный переход. Если стена падала на улицу, за ней складывался угол здания.

— Почему эвакуация не идёт через соседний дом?

Гарн показал наверх.

На третьем этаже два здания соединяла закрытая галерея. Дверь на другой стороне была заперта печатью владельца красильной мастерской. Он боялся, что вместе с жильцами в помещение ворвутся мародёры.

Керн отправился решать вопрос.

— Через сколько он откроет? — спросил Рен.

— Через три минуты добровольно, — сказал Гарн. — Через четыре по аварийному праву.

Они поднялись на второй этаж.

Здесь трещина проходила уже по полу. В одной комнате пожилая женщина складывала в корзину керамические фигурки.

— Выход открыт, — сказал Тэ Хён.

— Я слышала.

Она продолжила заворачивать фигурки в ткань.

— Дом может рухнуть.

— Поэтому беру семью.

На маленьких фигурках были выцарапаны имена. Одни изображали рогатых, другие крылатых, третьи выглядели почти людьми.

Тэ Хён взял корзину.

— Показывайте дорогу.

Женщина посмотрела на него снизу вверх, затем передала ещё одну фигурку, которую держала отдельно.

— Этого не разбейте. Он был моим мужем.

Тэ Хён положил её сверху.

На третьем этаже Керн уже снял печать. Владелец мастерской стоял рядом и требовал внести в протокол, что открыл проход добровольно при наличии официального предупреждения. Керн записал формулировку, поставил время и приказал спасателям переносить кладовую.

Внутри оказались бочки с красителем.

Каждая весила почти столько же, сколько взрослый человек.

— Почему кладовая на мосту? — спросил Тэ Хён.

Владелец объяснил, что раньше галереей никто не пользовался, а помещение мастерской облагалось налогом по площади пола. Переход в расчёт не входил.

Гарн ничего не сказал. Его лицо показывало, что этот спор продолжится после эвакуации.

Тэ Хён вместе с рабочими снял бочки. Новое тело позволяло поднимать их почти без усилий, но узкий проход оставался неудобным. На третьей бочке под ногами прошла дрожь.

Снизу выругался Рен.

Красная плёнка на стене вспыхнула.

— Осталось меньше получаса!

Первые жильцы пошли через галерею. Керн распределял поток: дети и старики, затем остальные, по восемь человек на переходе. Гарн поставил рабочих у креплений, чтобы они отслеживали смещение.

На верхнем этаже закричали.

Одна из внутренних перегородок накренилась и перекрыла лестницу. За ней остались шесть человек.

Тэ Хён поднялся.

Перегородку построили из лёгкого камня, но сверху на неё опиралась часть чердачной крыши. Просто разбить кладку было нельзя.

Он коснулся пола.

«Бронеконтур» открылся бледными линиями. Знакомая схема дома проступала постепенно: центральная колонна, наружная стена, галерея, кровельные балки. Основной вес шёл через повреждённый угол.

Рядом находилась печная труба. Её основание было старше надстройки и уходило прямо к фундаменту.

— Гарн! Труба рабочая?

Снизу ответили, что её вывели из отопительной сети прошлой зимой.

— Может принять крышу?

Старший мастер поднялся, ударил по кладке молотком и проверил старые скобы.

— На несколько минут. Если распределишь ровно.

Тэ Хён положил ладонь на балку.

Он не создавал новую опору. Только менял путь существующего веса.

Линия с перегородки медленно перешла к трубе. Камень под рукой завибрировал. Боль отозвалась в предплечье, но не стала острой.

— Сейчас.

Гарн и двое рабочих выбили нижний ряд лёгких блоков. Керн пролез в отверстие и вывел сначала троих детей, затем их отца и двух соседок.

Последней вышла девочка с тканевой птицей. Увидев Тэ Хёна, она остановилась.

— Вы человеческий герой?

— Иди к сержанту.

— Вы сияете.

Тэ Хён посмотрел на руку. Вдоль кожи шли голубые линии.

— Это временно.

Керн подхватил девочку и понёс к галерее.

Когда верхний этаж опустел, Тэ Хён отпустил балку. Перегородка упала внутрь комнаты. Крыша просела, но труба выдержала.

— Все вышли! — крикнули с улицы.

Рен снял «Отсрочку».

Наружная стена отделилась от дома.

Она не рухнула сразу. Несколько мгновений стояла отдельно, словно ещё помнила своё место, затем медленно сложилась внутрь ограждения. Пыль поднялась до третьего этажа.

Гарн пересчитал спасателей. Керн — жильцов. Рен сел прямо на мостовую и опустил руки в ведро с охлаждающим раствором.

Никто не погиб.

Дом лишился одной стены и двух комнат, но центральная часть осталась стоять.

Спасение не закончилось после пересчёта людей.

В школе, куда отправляли жильцов, имелось сорок свободных матов. Из дома вышли семьдесят восемь человек. Храм соглашался принять ещё двадцать, но только до утра: днём зал использовали для раздачи продовольствия.

Рен открыл склад спасательной службы. Там хранились палатки для пожаров у внешней стены. Разворачивать их внутри города запрещал старый приказ, потому что ткань считалась военным имуществом.

— Кто подписывал? — спросил Керн.

— Орн.

Керн снял копию приказа, написал на обратной стороне решение об аварийном использовании и поставил собственную печать.

К полудню школьный двор превратился во временный лагерь. Рабочие натянули крыши, общественная кухня привезла котлы, лечебница проверяла стариков и детей. Жители соседних домов приносили стулья, одеяла и горячую воду.

Пожилая женщина с фигурками получила место у стены. Она расставила маленькую керамическую семью на подоконнике, словно обозначила границу нового дома.

Тэ Хён помогал переносить имущество. Люди давали ему самые тяжёлые сундуки, потому что видели, как он поднимает камни. Разговоров почти не было. Один мужчина поблагодарил. Другая женщина забрала у Тэ Хёна мешок, заметив на его руке голубые следы.

Не все хотели принимать помощь от человека. Но никто не отказался от каркаса, который артель уже ставила на разрушенной стене.

Рен вернулся из спасательного склада последним. Его руки продолжали дрожать после «Отсрочки».

— Способность всегда так действует? — спросил Тэ Хён.

— Пока держу разрушение, тело забывает, что оно уже произошло. Когда отпускаю, вспоминает всё сразу.

На запястьях выступили красные полосы, повторявшие форму трещины дома.

— Лекарь?

— После размещения жильцов.

— Они размещены.

Рен посмотрел на людей, всё ещё споривших из-за мест.

— Почти.

Тэ Хён взял у него список и передал Керну.

— Теперь размещением займётся гарнизон.

Рен хотел возразить, но пальцы уже не держали карандаш. Он всё-таки пошёл к лекарю.

Тэ Хён запомнил: способность спасателя, как и «Бронеконтур», не убирала цену. Только позволяла решить, когда её заплатить.

— Можно восстановить? — спросила пожилая женщина с корзиной.

Гарн ответил не сразу.

— Можно. Сначала нужно понять, почему просел фундамент.

— Значит, это ещё дом?

— Пока да.

Женщина кивнула, будто получила не оценку здания, а разрешение продолжать считать это место своим.

Причину нашли под разрушенной стеной.

В фундамент была вмурована старая тепловая жила. Современные планы её не показывали. После аварийных отключений она несколько раз нагревалась и остывала, расширяя кладку. Раствор потерял сцепление, а тяжёлая надстройка довершила работу.

Саэль поставил на городской карте ещё одну отметку.

— Неизвестная линия, — сказал Тэ Хён.

— Четвёртая за два дня.

— Их больше.

— Знаю.

Рен закончил обрабатывать руки и подошёл к ним.

— Поэтому вы и нужны? Видеть то, чего нет в документах?

— Иногда.

— За ваш призыв город заплатил ремонтом, который теперь поручают вам.

Керн напрягся.

Тэ Хён ответил сам:

— Да.

Простое согласие остановило продолжение спора. Рен явно готовился к оправданию или возражению, но Тэ Хён не собирался отрицать цифры.

— Я работаю не для того, чтобы сделать цену правильной, — добавил он. — Она уже потрачена.

Рен посмотрел на дом без стены.

— Хорошо. Тогда работайте так, чтобы не пришлось платить второй раз.

Он ушёл помогать размещать жильцов.

Раненых отвезли в лечебницу Нижнего города.

Тэ Хён пошёл вместе с ними. Он хотел проверить руку, но первым делом увидел коридор, заставленный дополнительными койками. На одной лежал рабочий с переломанным крылом, на другой — ребёнок под ручной дыхательной печатью. Между ними проходили лекари с переносными кристаллами.

Руководитель лечебницы представилась Хессой Нор. Невысокая женщина с белыми линиями на тёмной коже говорила тихо, и поэтому возле неё переставали шуметь.

Она осмотрела руку Тэ Хёна.

— Каналы раздражены. Повреждения нет. Сегодня даром больше не пользуетесь.

— Понял.

Хесса не отпустила его.

— Знаете, сколько стоила сорок вторая попытка?

— Видел журналы.

— В журналах указаны кристаллы. Там нет отложенных операций.

Она провела его в помещение за лечебным залом. На полках стояли тёмные контейнеры. Большинство было пустым.

— Эти ячейки предназначены для восстановительных камней. Мы получили шесть из тридцати. Остальные забрали в ритуальный круг. После обрушения дворец вернул четыре.

На соседней полке лежали ампулы человеческого лекарства — те самые, которые контрабандой привезла сестра Лерса.

— Я не выбирал ритуал, — сказал Тэ Хён.

— Знаю.

— Тогда почему показываете мне?

— Потому что теперь вы можете выбирать, что делать после него.

В её голосе не было ненависти. Это делало разговор тяжелее.

Тэ Хён посмотрел на койки.

— Что лечебнице нужно сейчас?

Хесса передала ему список: ремонт питающей линии, две подъёмные платформы, запас охлаждающих пластин и разрешение использовать человеческие ампулы до решения суда.

— Последнее не строительная работа.

— Вы независимый представитель при короне.

— Поэтому все будут давать мне списки?

— Только те, кто понимает назначение вашего титула лучше двора.

Она ушла к пациентам.

Тэ Хён сложил список и убрал рядом с рабочим жетоном.

К вечеру переселенцев разместили в школе, храмовом зале и соседних квартирах. Дом всё ещё стоял. На месте разрушенной стены рабочие установили деревянный каркас и закрыли комнаты от ветра тканевыми щитами.

На городской карте стало на одну безопасную точку больше.

И на четыре неизвестные линии.

Перед уходом Тэ Хён вернулся к ограждению.

На тканевом щите кто-то написал номера комнат, жильцы которых собирались вернуться после ремонта. Возле одного номера детской рукой было добавлено: «место у окна занято».

Дом ещё не имел стены. Люди уже делили, как будут в нём жить.

Тэ Хён проверил край временного каркаса и только после этого ушёл.

Каркас не качнулся.