Цена света

В Аркхайне свет не исчезал случайно.

Каждое утро городская служба публиковала расписание отключений. Синие пластины у перекрёстков показывали, когда остановятся подъёмники, какие колонки сохранят воду и в каком порядке погаснут жилые башни.

Расписание менялось быстрее, чем его успевали переписывать.

На третий день работы Тэ Хёна в городе Южный квартал отключили на час раньше. На четвёртый не включили один из мостов. На пятый лечебница Хессы получила предупреждение, что вечерний резерв сократят вдвое.

Саэль принёс в покои Тэ Хёна карту размером с ковёр.

Они разложили её на полу, потому что стол оказался занят городскими отчётами, списками ремонта и Рыжим. Кот лежал поверх схемы дворцового сада и не двигался, пока Саэль не переставил на карту его миску.

За последние дни Тэ Хён осмотрел девять зданий. В семи обнаружились старые магические жилы, отсутствующие в современных документах. Одни оставались тёмными. Другие принимали нагрузку при каждом переключении городской сети.

Саэль отметил их красными пластинами.

— Завтра пройдём весь путь энергии, — сказал он. — От хранилища до Нижнего города.

— Сколько займёт?

— Если никто ничего не скрыл, день.

— А если скрыл?

— Тогда узнаем, сколько заняло.

Главное городское хранилище находилось под северной частью дворца.

По дороге Саэль объяснил устройство Аркхайна. Город питали шесть районных очагов и большой дворцовый накопитель. Очаги принимали энергию из кристаллов, подземного тепла и слабых естественных жил. Дворцовый резерв сглаживал перепады и поддерживал внешний купол.

Система создавалась, когда столица была в четыре раза меньше.

С тех пор надстроили жилые башни, провели воздушные мосты, появились общественные лечебницы, грузовые подъёмники и военные мастерские. Каждое поколение добавляло новые ветви. Старые не всегда отключали: иногда их просто закрывали стеной и вычёркивали из следующей копии карты.

— Почему не составляли общую схему? — спросил Тэ Хён.

— Составляли. Семь раз.

— Где последняя?

— Сгорела вместе с управлением сети во время первой осады.

— Копии?

— Одна находилась во дворце. Её затопило при аварии купален. Вторая — у военных. Её засекретили, разделили на участки и потеряли перечень разделения.

Тэ Хён остановился.

Саэль тоже остановился.

— Я не говорил, что система хорошая. Я объясняю, почему мы рисуем восьмую.

Северный накопитель занимал зал под землёй. Вдоль стен стояли ряды кристаллических сосудов, заполненных голубым светом. Половина оставалась тёмной. Несколько ячеек заменили металлическими перемычками, на которых мелом указали дату следующего ремонта.

Все даты уже прошли.

Начальник хранилища открыл журнал расхода.

До войны Аркхайн получал большую часть кристаллов из Восточных Пепельных копей. Теперь копи находились за линией фронта. Нейтральные поставщики продавали камень втрое дороже и требовали оплату золотом, зерном или правом на будущую добычу.

Золота становилось меньше. Зерно требовалось городу. Обещания на будущие копи означали продавать ресурс, который ещё предстояло вернуть.

— Последний караван? — спросил Тэ Хён.

— Развернули на тарнийской границе.

— Почему?

— Страховая гильдия получила сведения о готовящемся человеческом наступлении.

— Источник?

Начальник хранилища пожал плечами.

Даже ложная новость повышала цену настоящего света.

Из накопителя энергия уходила в Коронное кольцо — широкую магическую линию под Верхним городом. В мирное время кольцо распределяло избыток. Теперь по нему перенаправляли недостаток.

Прежде чем спуститься в Средний город, Саэль показал Тэ Хёну два соседних потребителя Коронного кольца.

Первым был дворцовый зимний сад.

За прозрачными стенами росли серебряные деревья, цветы с тёмно-синими лепестками и небольшие лозы, привезённые из потерянных южных провинций. Тёплый дождь падал с потолка через равные промежутки. По дорожкам гуляли придворные и нейтральные дипломаты.

Каждое дерево поддерживали отдельные световые жилы.

— Сад можно отключить, — сказал Тэ Хён.

Смотритель объяснил, что часть растений существовала только в Аркхайне. Родные долины заняли человеческие войска. Если температура упадёт на несколько дней, исчезнут последние семена.

Кроме того, корни серебряных деревьев очищали воздух дворцового хранилища. Отключить декоративный дождь было можно. Полностью погасить сад — уже нет.

Вторым потребителем являлась оружейная мастерская.

Внутри стояли длинные печи, где ковали не мечи, а тонкие многослойные пластины для полевых барьеров. Рабочие укладывали металл, кристаллическую пыль и ткань, способную удерживать заклинание.

Одна пластина требовала несколько часов непрерывного нагрева. Если поток прерывался посередине, весь материал приходилось выбрасывать.

Начальник мастерской показал военный заказ.

— До конца недели нужно восемьсот.

— Сколько можете изготовить при текущем лимите? — спросил Тэ Хён.

— Пятьсот сорок.

— Сколько действительно требуется фронту?

— В заказе восемьсот.

Это был не тот же вопрос.

Начальник не имел доступа к сведениям о запасах частей. Военное управление знало общий резерв, но не видело расход энергии мастерской по отдельным сменам. Саэль запросил данные. Ответ обещали в течение двух дней.

— За это время мы изготовим сто двадцать пластин, — сказал начальник.

Он не пытался скрыть цифры. Просто его работу оценивали по выполненному заказу, а не по тому, сколько воды получит город.

На выходе Тэ Хён увидел телегу с браком.

Повреждённые пластины не выбрасывали. Из них делали защитные накладки для спасателей и крышки общественных резервуаров. Даже неудачное военное производство становилось частью гражданской жизни.

Между садом и мастерской находилась освещённая посольская улица.

Фонари горели днём. Охлаждающие руны поддерживали приятную температуру над пустыми экипажными стоянками. Двор утверждал, что эта роскошь сохраняет торговые соглашения. Саэль показал расход: меньше одной военной печи, но больше двух водных подъёмников.

— Если отключить улицу, воды станет больше? — спросил Тэ Хён.

— На два часа в день для одного квартала.

— Тогда почему не отключили?

— Потому что приказ должен подписать двор, а воду распределяет городская служба. Экономия и последствие принадлежат разным ведомствам.

Тэ Хён записал ещё одну линию, которую нельзя было увидеть измерительной рамкой.

Аркхайн расходовал энергию не только на магию. Он тратил её на границы между теми, кто принимал решение, и теми, кто жил с результатом.

Первым приоритетом оставался внешний барьер. Вторым — дворцовые печати. Третьим — военные мастерские и ворота. Лечебницы занимали четвёртую ступень, водоснабжение пятую. Жилые кварталы получали остаток.

— Кто установил порядок? — спросил Тэ Хён.

— Король Арден Третий.

— Когда?

— Двести восемьдесят шесть лет назад.

В то время дворцовые печати защищали не только правителей. Под Верхним городом хранились нестабильные артефакты, останки старых пространственных ворот и запасы боевой магии. Если снять защиту полностью, часть города могла исчезнуть не из-за врага, а из-за собственного прошлого.

Военные мастерские снабжали границу пластинами для щитов. Остановка одной смены означала, что через неделю два батальона не получат замену.

У каждого приоритета была причина.

Ни одна причина не давала энергии тем, кто стоял последним.

В Среднем городе они спустились в водный узел.

Здесь магия не создавала воду. Насосы поднимали её из глубоких резервуаров, очищали и направляли по башням. При отключении жители нижних этажей могли набрать запас из колонок. Верхние зависели от подъёмников давления.

Во время дневного сокращения очередь занимала всю площадь.

Крылатые носильщики поднимали сосуды на крышу за плату. Владельцы частных накопителей продавали воду соседям. У общественной колонки два стражника следили, чтобы торговцы не наполняли бочки вместо семейных кувшинов.

Тэ Хён увидел женщину из дома переселенцев. Она держала корзину с керамическими фигурками на спине, а в руках — два сосуда.

— Стена стоит? — спросила она.

— Каркас установили.

— Значит, вернёмся.

Она произнесла это так, будто решение уже принято.

Саэль показал насосную линию. Падение питания на одну десятую сокращало подачу почти на треть: старые насосы плохо работали на малой мощности. Энергетически выгоднее было отключить один полностью и оставить второй под полной нагрузкой. Тогда целый район терял воду, зато соседний продолжал получать её.

Городская сеть постоянно выбирала не между хорошим и плохим. Между двумя разными видами недостатка.

В лечебном квартале энергия поддерживала дыхательные печати, стерилизацию, восстановительные ванны и охлаждение лекарств. Хесса встретила их у распределительного шкафа.

— Сегодня у нас забрали ещё два деления.

Саэль показал срочное распоряжение. Военные мастерские получили дополнительную смену: разведка сообщила о перемещении человеческих осадных платформ.

— Если мы отключим охлаждение, испортятся препараты, — сказала Хесса.

— Если мастерские не выпустят пластины, на границе погибнут солдаты.

— Я не обвиняю вас. Я называю последствие.

Саэль записал требуемый минимум лечебницы. Не пообещал вернуть энергию, которой у него не было.

Тэ Хён коснулся корпуса распределителя.

Он уже знал назначение линий, поэтому «Бронеконтур» открылся быстро. Голубые потоки шли к лечебным залам. Один тонкий рукав уходил вниз, под старую канализацию.

— Здесь снова неизвестная ветвь.

Саэль приложил прибор. На официальном контуре утечки не было.

Тэ Хён проследовал вдоль стены. Линия исчезала под плитой, на которой стоял шкаф с пустыми ампулами.

Хесса знала о старом канале, но считала его мёртвым. До перестройки здания он питал общественные купальни. Купальни закрыли сорок лет назад, когда под ними просел грунт.

— Он принимает энергию, — сказал Тэ Хён.

— Куда отдаёт? — спросила Хесса.

— Пока не вижу.

Для понимания требовалось пройти дальше.

К вечеру они добрались до Нижнего города.

Здесь силовые линии тянулись не над крышами, а вдоль стен, часто на высоте человеческой руки. Ремонтные заплаты перекрывали друг друга. На некоторых стояли печати артелей, прекративших существовать десятилетия назад.

Общественные кухни готовили на остаточном тепле мастерских. Вдоль улиц росли короба с бледными грибами, которым не требовался солнечный свет. На крышах собирали дождевую воду. В закрытых трамвайных тоннелях работал вечерний рынок, где продавали восстановленные инструменты, старую одежду и привезённые через границу человеческие лекарства.

Люди приспосабливались к недостатку быстрее, чем управление успевало его учесть.

На вечернем рынке продавали не только вещи, но и время энергии.

Владельцы частных накопителей выдавали маленькие жетоны. Один позволял час пользоваться нагревательной плитой, другой — зарядить световой кристалл, третий — поднять груз на общественной платформе. Цена менялась вместе с городским расписанием.

Перед утренним отключением жетоны стоили дёшево. После незапланированного провала их перепродавали втрое дороже.

Город запрещал спекуляцию на аварийном снабжении, однако частный накопитель формально не считался частью сети. Торговцы продавали собственный запас.

У одного прилавка женщина обменяла семейную серебряную застёжку на два часа обогрева. Саэль записал номер лицензии торговца.

— Закроете лавку? — спросил Тэ Хён.

— Проверю источник энергии. Если она куплена законно, нарушение только в цене.

— Для женщины разница есть?

— Сегодня — нет. Для следующей проверки — есть.

Рядом общественная кухня принимала энергетические жетоны как пожертвования. На стене записывали, сколько часов готовки уже собрано.

Даже магия превратилась в валюту, а любая валюта быстро находила людей, способных зарабатывать на её нехватке.

Последний районный очаг стоял возле внешней стены. Он был рассчитан на половину нынешнего населения. После притока беженцев к нему добавили четыре временные линии. Каждая имела собственный прибор, но общего измерения не было.

Саэль сложил показания.

Числа не совпали.

Энергии выходило из очага больше, чем получали зарегистрированные потребители. Разница была небольшой для столицы и огромной для одного района.

— Ошибка приборов? — спросил Тэ Хён.

— Тогда одинаково ошибаются двенадцать независимых рамок.

— Нелегальные подключения?

— Возможно.

Саэль отключил по очереди три второстепенные линии. Неучтённый расход сохранился.

Когда он снизил общий поток, под ногами прошла слабая вибрация.

Тэ Хён увидел сеть.

Она лежала глубже современных каналов: широкое тёмное кольцо, пронизывавшее основания домов. Отдельные участки вспыхивали, принимали лишнюю нагрузку и снова исчезали.

— Старый город, — сказал он.

— Старое кольцо сняли с эксплуатации ещё при моём прадеде.

— Оно об этом не знает.

Саэль опустился на колено и приложил рамку к мостовой. Прибор показывал камень.

На современных картах под ними ничего не было.

Тэ Хён проследил линию насколько мог. Она уходила к восточному рынку, старым купальням, дому переселенцев и дальше — под Верхний город.

Все неизвестные ветви являлись частями одной системы.

— Если она принимает нагрузку, почему расход считается потерянным? — спросил Тэ Хён.

— Потому что мы не знаем, где энергия возвращается.

— А если не возвращается?

Саэль посмотрел в сторону дворца.

Тогда расчёт шести недель был неверен.

Город мог погаснуть раньше.

Саэль оставил у очага ночную смену и приказал записывать показания каждые пятнадцать минут. Тэ Хён остался до первой записи. Неизвестное кольцо снова приняло поток, хотя ни один современный переключатель не двигался.

Старая система уже участвовала в жизни Аркхайна. Город просто перестал признавать её частью себя.